Онлайн книга «Искатель, 2011 № 07»
|
Необычность фресок Сигирии еще и в том, что на стенах пещер были запечатлены полуобнаженные девушки-наложницы в изысканных нарядах. Они задумчиво смотрели на нас большими глазами из-под длинных ресниц. — Многих девушек из царского гарема, — показывая на фрески, говорит Абеи, — ожидала печальная участь: надоевших наложниц царь Кашапа сбрасывал со скалы, на которой был устроен бассейн. Сейчас мы туда поднимемся. Пройдя по нескольким металлическим лесенкам, вмурованным в скальные стены, Абеи садится на камень и вытирает панамкой со лба капли пота. — Что-то я с вами притомился, — произносит он тихим голосом, смущенно улыбаясь. — Давайте, я расскажу вам историю царя Кашапы. Прежде всего: вы знаете почему он здесь поселился? Ведь Сигирия задумывалась как дворцовый ансамбль на вершине скалы. В неприступную крепость ее превратил Кашапа. Он боялся, что престол отца перейдет к его младшему сводному брату Могаллану, мать которого происходила из царской семьи. А мать Кашапы была простолюдинкой. Чтобы упредить такое развитие событий, Кашапа захватил трон и заточил брата в темницу (позже тому удалось бежать в Индию). От своего отца Дхатусена юный узурпатор потребовал отдать все сокровища. Кашапа был уверен, что властитель Анурадхапуры немало накопил их за долгие годы правления. В ответ Дхатусена предложил сыну отправиться с ним к искусственному огромному водоему. Там у дамбы жил в уединении старый монах, с детства воспитывавший и учивший царя. Дхатусена обвел рукой гладь водохранилища, указал на старую хижину своего учителя и, повернувшись к сыну, сказал: «Вот все мои сокровища, накопленные за долгую жизнь». «Смерть обманщику!» — завопил Кашапа, обращаясь к стражникам. Те схватили царя и замуровали живьем в каменное надгробие его могилы. Кашапа захватил трон в 477 году, но уже через семь лет, мучимый совестью и ожиданием возмездия от бежавшего в Индию брата, преследуемый видениями заживо погребенного отца, возвел цитадель на скале и переехал в Сигирию. Но и там отцеубийца не мог найти успокоения, тираня своих подданных. Никакие забавы и развлечения, пиры и наложницы не могли прогнать черные мысли о неотвратимом отмщении. И оно наступило. Спустя одиннадцать лет добровольного заточения на Львиной скале, ему все же пришлось покинуть неприступное убежище. Гордыня не позволяла ему избежать встречи со своим братом... Оставив Абеи отдыхать на площадке, я иду на последний приступ вершины. Железные лестницы ведут вверх по почти отвесной скале. Следом, не отставая от меня, поднимаются буддийские монахи. Абеи успел уже перемолвиться с ними и сообщил мне, что это послушники из дальнего монастыря. Для них Сигирия — святое место... От непрерывного подъема начинают дрожать ноги. Хорошо, что есть перила, можно и опереться на них — передохнуть. Солнце слепит глаза, по спине текут струйки пота. И вот наконец-то последние ступеньки. Ура! Я на самой вершине. Свет заливает зеленую площадку, кустарник. Как ни странно, сюда ветром, а то и птицами, занесены земля и семена. А высота-то, высота: не шутка — вершина поднимается на 475 метров над уровнем моря. На верхней площадке заметен фундамент дворца и до сих пор поблескивает водная гладь бассейна. Это здесь резвились наяды из гарема царя Кашапы, и отсюда сбрасывал злодей со скалы не угодивших наложниц. |