Книга Искатель, 2011 № 08, страница 27 – Журнал «Искатель», Николай Новиков, Ирина Комиссарова, и др.

— Что ты молчишь? — спросила Настя.

Я приподнял одеяло, посмотрел на ее красивое тело. Не тонконогая девушка с плоским животом и тщательно подбритым лобком лежала рядом со мной, а женщина в полной своей красе: пухлый животик, обильная зимняя растительность на лобке, белые ноги...

— Ты лучше импрессионистов, — сказал я.

— То есть мужиков? — лукаво усмехнулась Настя. — Женщин среди них я не помню.

— Нет, я имею в виду картины, которые мне нравятся. Могу сказать — ты лучше Чайковского и Грига, могу, хотя писатель Новиков этого не простит мне, если узнает, сказать — ты лучше Толстого и Набокова.

— Ты дружишь с писателями?

— Есть один знакомый, толстый, важный и жуткая зануда.

— Понятно. Так кто же я? Пожалуйста, продолжай, так приятно слушать.

— Ты — совершенство. И больше не спрашивай меня, ничего умного не скажу.

— Ох, Андрей... — Настя приподнялась надо мной, сжала ладонями мои щеки. — Мне с тобой очень хорошо. Но тревожно почему-то на душе. Честно сказать — я боюсь, Андрей.

— Чего?

— Да сама не знаю. Эти бандиты, Пежо...

— Пежо тебя не тронет. Он работает на Брэнда, а тот кое-чем обязан мне. Так что можешь не опасаться Пежо.

— Ты их всех знаешь? — удивилась Настя.

— Не всех, но кое-кого из серьезных людей знаю. Такая у меня работа.

— Это меня тоже беспокоит. Старушка твоя... А в Москве каждый день заказные убийства случаются, прямо ужас какой-то.

— Со старушкой мы расстались навсегда. Надеюсь, больше не встретимся.

— Да? Андрей, а как ее фамилия?

— Зачем тебе?

— Ну скажи, прошу тебя!

Она принялась так страстно целовать меня, что я вынужден был подчиниться желанию женщины.

— Ради тебя, Настя, и военную тайну выдам, — простонал я, чувствуя ее ласковые пальцы. — Только никому не говори об этом, ладно? Ее фамилия... о-о... Ярмонова.

Настя откинулась на подушку и замолчала. Пальцы ее куда-то исчезли, тревожная пустота окутала меня.

— Настя?

Она лежала неподвижно, задумчиво глядя в потолок. Я тоже посмотрел — ничего там интересного или опасного не было. Светильник, правда, висит, но он такой модерновый, если свалится, вряд ли синяк поставит.

— Да что с тобой? — спросил я, тряхнув ее за плечо. — Настюша, ты почему плачешь?

— Потому что... хотела успокоиться, думала — вздохну с облегчением, а получилось...

Она тоскливо усмехалась, а я, приподнявшись на локте, смотрел на нее, машинально поглаживая голое плечо, и ничего не понимал. Лилия Георгиевна — ее родственница? Или сам Ярмонов — родственник? Или что?

— Настя, объясни, в чем дело!

— Твою Ярмонову убили прошлой ночью в своей квартире. Ты что, новости не смотришь?

Я покачал головой, как раз сегодня и не смотрел, что-то слушал в машине, но про убийство Ярмоновой не уловил.

— Я сегодня смотрела телевизор, увидела про это и... как будто в сердце что-то кольнуло. Так и знала, что это добром не кончится. Теперь тебя тоже убьют, можешь не сомневаться! И меня, наверное, тоже!

Услышав такое, поневоле задумаешься, даже если рядом такая красивая и ласковая женщина. Вот так оно, значит, повернулось? Не захотел Ярмонов отдавать свои акции... Что-то похожее я и предполагал. Надеялся, правда, что придут старики к полюбовному решению, да, видно, зря.

— Ты чем занимался сегодня днем? Не мог новости по телевизору посмотреть? — выкрикнула Настя. — А вечером?