Книга Черный автобус. Мистика Ленинграда, страница 72 – Сергей Седов

Взволнованный Миша тут же взбодрился, повернулся в сторону педагога и попытался сосредоточиться на уроке. Но из головы не вылезала последняя новость. Танцы? Маша пригласит его? Или ему самому нужно пригласить ее, как и полагается? Вздор, а если ничего такого у нее и в мыслях не было, а он все сам себе надумал? Вот стыдоба-то будет. Миша украдкой посмотрел на Машу. Она что-то активно обсуждала с Таней. «Так! – подумал Миша. – Нужно сосредоточиться на уроке, потом об этом всем подумаю».

Римма Александровна голосом, от которого ему всегда хотелось уснуть, продолжала читать лекцию:

— Влияние творчества поэтов золотого века… Ивашова, я вас с соседкой рассажу, – прервалась она, – вы забыли, что на уроке сидите?

— Извините, – едва сдерживая смех, ответила Таня.

Миша обернулся назад. «Никогда раньше не слышал, чтобы Тане с Машей делали замечание», – подумал он. Девчонки сидели за партой, прикрыв рот руками, почти красные от едва сдерживаемого смеха. «Интересно, над чем они там смеются? – опять подумал Миша. – Я бы тоже не прочь посмеяться с ними. Может, Маша сообщила Тане, что хочет пригласить его на танцы? А чего они тогда смеются?»

Его взгляд задержался на Маше. Сердце почему-то замерло, а внимание, которое обычно было так трудно направить на учебу, стало ловить мельчайшие детали школьной формы Маши, отблеск на ее волосах, ее мимику и жесты. В какой-то момент Мише показалось, что он проник в ее сознание и отчетливо чувствует и предсказывает каждое ее телодвижение. Опомнившись, он резко развернулся к себе. «Чего это я? – взволновался Миша. – Пялюсь на девчонку, словно влюбленный. В конце концов, это она подозревается во влюбленности в меня, а не наоборот».

— Величайшие люди, имена которых известны не только у нас, но и далеко за пределами… Так, теперь Никифорова! Ну я же попросила вас, девочки!

Миша опять обернулся. Маша целиком закрыла лицо ладошками и медленно сотрясалась от смеха. Таня не в силах сдержаться тихонько гоготала с покрасневшим лицом.

— Все! Я не могу это проигнорировать, – вновь прозвучал звонкий, но мягкий голос учительницы, – иначе вы мне урок сорвете. Никифорова, берем свои вещи – и на первую парту рядом с Мишей Разумовым, пожалуйста.

Сердце Миши замерло, а грудь сдавило, как в ночь, когда он впервые услышал сигнал по рации. Таня с улыбкой схватила подругу за руку, прижавшись к ней, и тихонечко запищала:

— Нет, Римма Александровна, ну пожалуйста…

— Бегом, я сказала! – ответила педагог, пытаясь казаться строгой.

Миша уловил, как Маша бросила взгляд в его сторону, после чего покраснела и со скромной улыбкой стала собирать учебники, готовясь пересесть. Миша готов был поспорить, что он разглядел в ней стеснительность и радость одновременно. «Я точно прав», – думал он. Ее лицо залилось краской, но уже не от смеха, а глаза при этом просто светились от счастья. На долю секунды Миша и Маша встретились глазами. Девушка застенчиво улыбнулась и отвела взгляд. Миша тяжело сглотнул и отвернулся, чтобы разглядеть доску. Когда Маша подошла ближе, он, вовремя спохватившись, пересел с левого края парты, освободив для одноклассницы ближайшее к ней место. Тихонько приземлившись рядом, Маша неуверенно посмотрела на своего нового соседа, улыбнулась и сказала: