Книга Черный автобус. Мистика Ленинграда, страница 31 – Сергей Седов

— Лех, дай списать, а? Я вчера только часть сделал, спать хотелось так, что чуть за столом не уснул.

— Опять я один за вас отдуваюсь, – улыбнувшись, сказал Лешка, протянув свою тетрадь: – Держи, для друга ничего не жалко. Надеюсь, хотя бы выспался хорошо, пока я страдал за учебником?

— Ой, не нуди. Честно говоря, нет. Кошмары мучили.

— Что снилось интересного?

— Угадай, – сказал Мишка и многозначительно посмотрел на друга.

— Да ну! Не может быть! Вот что, Мишка, ты не обижайся, но я считаю, что ты слишком впечатлительный.

Миша молча взял тетрадку и расположился за своей партой, принявшись на скорую руку переписывать содержимое домашней работы. Через некоторое время класс был уже полным. Миша несколько раз отвлекался на протянутые руки, которые ему совали под нос, чтобы поздороваться.

— Опять математику не сделал? – прозвучал голос Димы над его головой.

— А, привет, да, времени не было, – буркнул Миша в ответ, пожав другу руку, и опять уставился в тетрадь. Ребята в классе шумели, шутили и обсуждали последние новости с друзьями. Тут по школе пронесся оглушительный звонок. Дверь в кабинет распахнулась, и в класс зашел парень с темными пышными волосами. Из толпы ребят тут же раздались одобрительные возгласы. Кто-то с дальних парт произнес:

— Итак, внимание, товарищи, утренний анекдот от Шуги.

Парень с темными волосами встал перед классом, откашлялся и хорошо поставленным голосом начал говорить:

— Поехал Василий Иванович на склад за бочками со спиртом. В медицинских целях для своего полка, разумеется. Договорился о поставке и думает, как бы их отправить поездом вперед. Ведь поезд быстрее в полк доберется, а пока он сам доедет, от спирта, как известно, ничего не останется. Надо написать на бочках что-то, чтобы они не догадались, но чтоб потом и самому не перепутать. Подумал Василий Иваныч и решил: «Напишу на бочках химическую формулу спирта. Среди солдат сильно грамотных нет, читать умеют не все, а химию и подавно никто не знает». Ну, так и поступил. Отправил бочки поездом, а сам верхом в полк обратно. Приезжает, а весь полк уже пьяный валяется, никто встать не может. Он в гневе поднимает одного солдата, бьет по щекам и кричит: «А ну признавайся, как вы догадались, окаянные, что в бочках спирт?!» А красноармеец, едва языком ворочая, отвечает: «Ну, пришли бочки, а на них бог весть что написано, и только одно слово знакомое: “Он”. Мы стояли, гадали: он или не он. А потом попробовали, и оказалось, что это точно он!»

Класс дружно засмеялся. Дверь кабинета открылась, и в кабинет вошла учительница лет тридцати с темными волосами и стрижкой каре:

— Так, Шугаев, опять анекдоты травишь? Вне уроков, пожалуйста. А сейчас быстро на место. Открываем и готовим тетрадки с домашним заданием, отметим отсутствующих и буду проверять.

После того как учительница проверила отсутствующих, огласив фамилии учеников по журналу, она встала и начала проверять тетради, подходя к каждой парте по очереди. Ее стол находился возле крайнего левого ряда парт, у окна, а Миша сидел один за первой партой на правом ряду. Поэтому, воспользовавшись моментом, когда педагог в очередной раз повернувшись к нему спиной наклонилась к чьей-то тетрадке, Миша перекинул тетрадку обратно Лешке. Тот всеми жестами демонстрировал, что Миша слишком долго тянул время. Совершенно случайно взгляд Миши скользнул на вторую парту среднего ряда, прямо перед Лешей. Там сидели Маша и Таня, которые тихо смеялись, нашептывая друг другу что-то на ушко. Затем они обе посмотрели в сторону Миши и вновь захихикали. Миша улыбнулся. Отвернувшись и уставившись в свою тетрадь, он неожиданно для самого себя почувствовал какую-то неловкость. «Почему они смеются? – подумал он. – Смеются и на меня смотрят. Они явно меня обсуждали. Все как вчера, когда мы встретились после школы. Ведут себя немного странно».