Книга Кровавые деньги, страница 85 – Фергюс Хьюм

— Своя рубашка ближе к телу, – многозначительно сказала Халдея, взбежала по ступенькам своего ярко раскрашенного фургона и заперлась изнутри.

«Эх, дура я, надо было выхватить у нее пулю», – подумала мисс Гриби, нерешительно стоя перед фургоном. Она огляделась – может быть, получится? Нет, не получится, стоит Халдее только крикнуть, как все цыгане кинутся защищать свою новую королеву. Да и сама она будет драться, как дикая кошка, хотя с мисс Гриби ей не совладать. Но не сражаться же с целым табором бродяг! От этой мысли пришлось отказаться. Недовольная, она отвернулась, признав, что сила на стороне Халдеи.

Тут она вспомнила, что еще не добралась до матушки Ракушки, ведь именно с ней она намеревалась поговорить в таборе. И она тотчас вернулась к палатке под вязом – побеседовать с низложенной королевой. Джентилла Стэнли собирала свои пожитки в неопрятный узел на спине ее большого серого осла. Глаза старухи покраснели от слез, седые волосы растрепались, и вид у нее был диковатый. Мисс Гриби, дама начитанная, вспомнила похожую сцену из романа Борроу «Лавенгро», когда мать госпожи Пентуленгро перевоплощается. Матушка Ракушка была такой же взъерошенной, как миссис Хирн, видимо, и на душе у нее скребли кошки.

Понимая, что старуха ненавидит свою удачливую соперницу, мисс Гриби подошла к ней – сейчас самый подходящий момент склонить ее на свою сторону и выведать все что можно о тайных делишках Халдеи. Можно нарваться и на грубость, все-таки на Джентиллу навалились свои проблемы, захочет ли она отвечать на вопросы? Но хитрая Джентилла, заметив краем глаза, что подошедшая мисс Гриби – богатая язычница, присела в убогом реверансе и собрала волосы в пучок. Увядшее лицо оживилось, и мисс Гриби обнаружила – она обращается вовсе не к падшей королеве, а, скорее, к почтенной пожилой даме, знававшей лучшие времена.

— Да благослови господи твое милое личико, мой ангел, – пробубнила матушка Ракушка. – Нашелся человек, готовый проявить сочувствие моим горестям.

— Вот вам в знак моего к вам расположения, – и мисс Гриби передала Джентилле соверен, справедливо рассудив, что этот символ цыганка оценит по достоинству. – Хочу спросить: что вы знаете об убийстве Пайна?

Матушка Ракушка уже заворачивала соверен в уголок вполне приличной шали, сначала попробовав его на зуб и убедившись, что он из чистого золота; наконец, она подняла ничего не выражавшие глаза.

— Убийство, миледи? Что мне должно быть о нем известно?

Мисс Гриби посмотрела на нее в упор.

— Что о нем известно Халдее?

В глазах достойной вдовы вмиг запрыгали злобные чертики, в ней тут же ожила цыганка.

— Ха! Ей ли не знать, этой безмозглой потаскушке? По ней плачет виселица.

— Почему?

— Потому что убийство Хирна, да упокоятся его кости, – ее рук дело.

Мисс Гриби едва не вскрикнула.

— Она обвиняет леди Агнес, мол, та устроила ловушку, написав письмо, а стрелял якобы Ламберт.

— Авали! Авали! – Матушка Ракушка энергично закивала, но не прервала своих приготовлений к отъезду. – Это она сказала, потому что любит горгио и ненавидит рани. Накинуть ей на шею веревку, освободить ее любезного, тут Халдея – будь она проклята – и станет его законной женой.

— Не сама же она стреляла, – задумчиво продолжила мисс Гриби. – Зачем ей устранять препятствие для женитьбы Ламберта на леди Агнес?