Книга Бездна с мягкими стенами, страница 97 – Анна и Сергей Литвиновы

Прежде говорила вполголоса – сейчас орет, словно в мегафон. И главное: у меня не получалось ее игнорить! Смогла убедить, тварь! Я реально боялся садиться в машину к Эрику!

Да что происходит? Неужели я все-таки сумасшедший? И своей жизнью управляю не я, а она?!

Но Хель ведь не существует! Это глюк! Не ведись, жалкий нуб! Приложи все силы, чтобы она не смогла помешать!

Я обогнул бесплотную фигуру и кинулся к машине. Плюхнулся на переднее сиденье.

— Ну привет, Фил. – Актер окинул меня цепким взглядом и сразу вдавил педаль в пол, давая по газам.

Я заглянул в зеркало заднего вида – Хель тоже устроилась в авто. Ну и черт с ней. Шелепихин ее точно не видит.

Я пробормотал:

— Здравствуйте. Спасибо, что согласились помочь.

— Можно на «ты», – предложил он.

Мадре рассказывала, что актеры любят запанибрата, но я честно ответил:

— Пока не готов.

— Лан. Тогда привыкай, – не стал спорить Эрик. И велел: – Симку из телефона вынь. И выброси.

«Не доверяй ему!» – снова в полный голос заявила Хель.

Я исполнил приказ актера. Свою мучительницу кинул в игнор.

Шелепихин сказал:

— По кварталу машины патрульные катаются. Похоже, по твою душу. Но будем надеяться: проскочим.

Я перепугался:

— Может, мне тогда в багажник зашхериться?

— А что, дело, – согласился Эрик. – Перелезь.

— М-можно только печку врубить? Замерз, капец.

— Это нервы, – ответил он со знанием дела и поддал тепла.

Я перебрался в багажник. Проклятая Хель последовала за мной. Издевательски произнесла:

— Он привезет тебя прямо в пекло.

— Пошла вон! – прошипел я.

— Эй, парень! Ты что там бормочешь? – удивился Шелепихин.

— Трясет, говорю, дико.

— Ничего, терпи!

И тут же:

— Пилять худой! Останавливают!

Я сжался. А Хель подначивает:

— Вот и закончился твой путь.

Ничего сделать сейчас не предлагала, но меня вновь накрыло, как и в домике, – дикое желание биться по полу. И долбить по обшивке кулаками. Что за дичь?! Прежде ничего подобного от ее присутствия не случалось.

Актер притормозил. Приопустил стекло.

— Ваши документы, – услышал я.

— Пожалуйста.

— Почему скорость превышаем?

— На смену спешу. – И добавил значительно: – Я актер.

— Оба-на! – удивился гаишник. – Тот самый, что ли, Шелепихин?

— Он.

Я думал, на этом и отпустят, но допрос продолжался:

— Откуда следуете?

— Маму навещал. В Сокольниках, – снова соврал он без тени сомнения.

— В машине кто-то еще есть?

— Сами не видите? Нету.

Голос не дрогнул. Наоборот, в наступление перешел:

— Ловите, что ли, кого?

— Убийцу. Молодой, шатен. Одет в медицинскую форму. Не встречали?

«Скажи! Скажи, что ты здесь!» – завопила Хель.

Я на максималках затиснул зубы. Чувствовал прямо физически, как неведомая сила вскрывает мне рот, а из него рвется крик. Но смог устоять. Сжался в комок, закрыл руками лицо.

— Не приметил. Но я на пешеходов и не смотрю особо. Только если девушка симпатичная, – спокойно отозвался Эрик.

— Ладно, счастливого пути.

Машина вновь тронулась.

— Ф-фух, – выдохнул артист. И крикнул мне: – А ты молодец! Предусмотрительный!

«Он к тебе в доверие втереться пытается! – взвизгнула Хель. – Убей его! Тут, в багажнике, есть монтировка».

И рука моя – вот ей-богу, сама! – потянулась к сумке с инструментами. Я резко ее отдернул, ударился, зашипел от боли.

— Чего опять бухтишь?