Книга Бездна с мягкими стенами, страница 40 – Анна и Сергей Литвиновы

Ночное бдение в надзорке – удовольствие крайне сомнительное. Больные (без разницы – в реальном психозе или наказанные) под действием лекарств ведут себя безобразно. Выгибаются, бьются под вязками – кровать ходуном ходит. Орут, матерятся, и рот заткнуть нельзя, потому что могут рвотными массами захлебнуться, а персоналу потом отвечать.

Но Людмила давно научилась не реагировать на бесчинства и тем более не принимать их близко к сердцу. Краем глаза поглядывала на подопечного, уши затыкала плеером – и занималась своими делами.

Вот и сейчас на очередного горемыку с сорванным голосом и пеной на губах оборачивалась раз в полчаса. А в остальное время – работала на себя.

Первым делом просмотрела в телефончике свежий «улов».

Главный врач приехал на работу в новенькой немецкой машине. Людмила не поленилась в обеденный перерыв прогуляться до парковки, сфоткала спидометр – меньше ста километров. Новье. Прямо из салона прикатил. А ценник на такие тачки – многие миллионы.

Понятно, что не прямое доказательство, но для ее досье любая дополнительная информация важна.

Имелся и куда более вдохновляющий снимок. Главный врач в больничном парке прогуливается с мужем пациентки. Странно, правда? Что за любовь к природе в рабочее время? Почему в кабинете не поговорить?

Люда догадывалась почему. Секретарша у главного новенькая, непроверенная. И посетителя может отметить, и подслушать, а разговоры совсем не для посторонних ушей. У пациентки через неделю суд по признанию недееспособности. Главному с мужем-заказчиком надо все детали обсудить. И гонорар обговорить окончательно.

Ну а самый ценный документ за сегодня – результаты анализа крови той же горемыки. Ох, много, много интересного там нашли! Люда все подозрительные названия выделила красным цветом. Назначение официальных препаратов из медицинской карты тоже скопировала, надо будет распечатать и прикрепить к бланку для полноты картины.

…Больной на койке продолжает биться, слюни во все стороны. Сколько силищи в этих придурках! А ей бы подремать, потому что с утра, после суточного дежурства, сразу отдыхать возможности нет. Нужно и все документы распечатать, и в банковскую ячейку заглянуть. Давно завела для себя строгое правило: информацию переносить на бумагу или флешку, хранить в безопасном месте, из мобилки подозрительное как можно быстрее удалять.

Подошла к постели, ткнула больного под ребра, сказала строго:

— Харэ орать. Все равно не отвяжут. Уснуть лучше попробуй.

— Пи-и-ить… – простонал он.

— Попил – и заткнулся. Уговор?

Униженно закивал.

Взяла поильник, ловко просунула в рот. Выхлебал полный, вопить перестал. Уже хорошо. Через час, правда, обоссытся. Но белье перестилать будет уже другая смена.

Случайный секс по пьяному делу – в творческой тусовке событие заурядное до такой степени, что Эрик Лиле даже телефон свой не оставил.

Тем более в его собственной личной жизни практически на следующий после спектакля день наметились перемены.

Была у них на курсе девчонка забавная. Машка. Красоты неописуемой. В Москву откуда-то из-за Урала приехала и сразу всем объявила: за столицу будет цепляться любой ценой. А для этого ей нужен муж – с квартирой и с возможностями. Все, кто из провинции, наверно, к тому же подспудно стремятся, но Машка не стеснялась свои потребности в голос озвучить. Причем запросы у нее были приличные. Пожилые папики с пигментными пятнами не устраивали. Охотилась исключительно за ровесниками, причем симпатичными, «чтоб вместе в свет не стыдно выйти». Эрик на первом курсе пытался к ней подкатить, но отбор не прошел: трехкомнатная квартира на окраине с родителями в придачу не заинтересовала. Но после студенческого спектакля Шелепихин ненадолго попал в «перспективные». И Машка решила за ним поохотиться. Подходит, улыбается: