Книга Второй, страница 30 – Сергей Медведев

— Бери и телевизор, смотри, какой красивый.

В конце концов Коля встретился с Леонидовыми. Рано или поздно это должно было произойти.

Леонидовы доедали кролика на кухне Петровых, когда появился Коля. Он держал в руках початую бутылку самогона.

— Добрый всем вечер, соседи.

Вадик и Алексей переглянулись, но ничего не сказали, оглянулись на автоматы, висевшие на стульях.

Коля продолжал:

— Тяжелый был сегодня день. Не правда ли?

Вадик молча налил себе полный стакан самогонки, и в бутылке ничего не осталось.

Вадик усмехнулся:

— Спасибо за угощение, сосед.

Вадик выпил.

Коля, не говоря ни слова, выстрелил из револьвера Вадику прямо в лоб. Неожиданно и быстро. Как будто показал фокус.

— Мужик, ты чего? – только и успел произнести Алешка. Дотянуться до автомата он не успел.

— Не волнуйтесь, Виктор Сергеевич, я уберу. – Коля выволок из кухни два трупа. – Где тут у вас кладбище, друзья? Отнесу пацанов.

— Мы сами, Николай. – Лидка вышла из кухни с топором. – Витя немного поработает над материалом. А то никакого кладбища не хватит. А место надо экономить.

Как-то раз Николай вернулся на черном «БМВ»:

— Хорошая машина, такие сейчас не делают. Брошенная в поле стояла.

— А если у нее есть хозяин? – спросила Лида.

— Ночью брал. Никто не видел. А если видел, то ему же хуже, – пошутил Николай.

Погода в те дни стояла дождливая, и проследить путь «от поля» к дому Николая было нетрудно.

На следующую ночь Петровы слышали перестрелку. «БМВ» исчезла. А утром Николай пришел в гости к Петровым с перевязанной рукой.

— Ранение навылет. Пустяки. У всего есть своя цена. «БМВ» напрокат обошелся мне в сквозное ранение. Разве это дорого?

— Главное, не переплатить, – заметил Виктор.

— Ты, отец, философ. Философу жить легко. Философы не торгуются, им все по барабану. А мы еще поторгуемся. Мы назначим всему свою цену. И заплатим, если потребуется.

— Если потребуют, – уточнил Виктор Сергеевич.

— Точно, отец. Дай я тебя расцелую. – и, не ожидая согласия Виктора на поцелуй, трижды чмокнул его в губы. – Извини, утром целую луковицу съел…

Виктор записал в дневнике понравившуюся ему фразу: «Философы не торгуются». Но философ ли он сам? И готов ли он к жизни отнестись философски, вообще не думая о цене за билет? Формулировка Виктору понравилась.

В конце лета Николая убили. Накануне убийства Петровы слышали крики. Николай с кем-то спорил:

— Почему нельзя черный флаг? Почему? Объясни! Кому он мешает? Я военный пенсионер. А ты кто? Почему ты решаешь, кому жить, а кому нет? Они были плохие люди. Ты кто такой, я тебя спрашиваю? Кто тебя уполномочил? У тебя есть бумаги? Покажи! Нет у тебя никаких бумаг. Да хотя бы и были. Я не буду с тобой пить. Уходи! Двум силовым структурам в одном месте не жить.

Отвечали Николаю тихо, Петровы не могли разобрать ответы. Разборчиво прозвучал ответ Николая:

— Если надо, я отвечу! Ах ты, сука!

На этом разговор закончился. Утром Виктор обнаружил тело рядом с забором. В спине соседа торчал нож, видимо, Николай полз к Петровым за помощью.

Днем Виктор затащил Николая на тачку и отвез на старинное кладбище. Вырыл могилу, бросил в яму тело соседа и закопал.

Лида проводила покойного словами:

— Прощай, военный пенсионер.

Компьютера в доме убитого Виктор не нашел. Холодильник тоже пытались вынести, но, видимо, он оказался не под силу грабителям или они спешили. Виктор забрал его себе. Под ящик для яиц.