Книга Что мы знаем об устройстве этого мира?, страница 35 – Сергей Медведев

Потом выяснилось, что Сергей и Анатолий не знали, где находится Театр юного зрителя, и ждали около Театра драмы, там они бывали пару раз на праздновании дня милиции. «На дачу мы не поехали, потому что я вытащила из сумочки пистолет. Пришлось предъявить удостоверение и объясниться. Мне показалось, что на глазах у Иванова выступили слезы. Я запомнила, он сказал: „Вот, значит, до чего докатился мир! Заслуженного артиста подозревали в серийных убийствах! Это уму непостижимо“».

Когда Вика вернулась в РОВД, выяснилось, что обнаружено четвертое обезглавленное женское тело, еще теплое, так что артист Иванов не может быть маньяком. У жертвы были билеты, но на спектакль, в котором не занят Иванов. Безбородов считал, что преступника надо искать среди распространителей билетов. А может, кто-то специально хочет пустить милицию по ложному следу. Пока непонятно по какому. «Я извинялась перед Ивановым, звонила в театр. Говорила, что он очень интересный мужчина. Но у нас такая разница в возрасте», – сказала Вика.

Когда Виктория закончила рассказ, Николай спросил:

— Это очень интересная история. Так и кто же отрезал головы?

— Распространитель билетов по фамилии Трифонов.

Вика наконец доела запеканку. Мужчина, который читал по губам, ушел, так и не узнав историю артиста Иванова.

— Наверное, ему выговор объявят, – рассмеялась Вика. – Заходите, Николай, ко мне в общежитие, я угощу вас килькой и кровяной колбасой, я же эстонка.

— Можно еще один вопрос? Если хотите, не отвечайте. Что вы думаете об убийствах водителей шестьдесят седьмого автобуса?

— Вы знаете, я стараюсь о таких вещах не задумываться, иначе все плохо кончится, очень плохо кончится, и про шестьдесят седьмые автобусы я ничего не знаю. Это совпадение несчастных случаев. Если троллейбус врежется в автомобиль и погибнут все пассажиры и водитель, это будет предумышленным убийством? Нет! Это будет несчастным случаем.

— Не волнуйтесь, Вика, мы во всем разберемся.

— А скажите, Николай, это Юра написал жалобу, что мы скрываем преступление?

— Откуда же я знаю? Там не было подписи.

— Анонимка, значит.

— Значит.

— Анонимки же можно не рассматривать?

— Можно.

— А почему же вас аж из Москвы к нам прислали?

— Не знаю.

Вика сменила тему:

— Николай, у вас есть дома личный телефон?

— Нет.

— Хотите, я вам подарю пятьдесят двухкопеечных монет? У меня тоже нет телефона, я собираю монеты. Чтобы всегда можно было позвонить.

— А как же вы сами будете звонить?

— На днях задержали мастера механического завода, он освоил производство медных кружочков, внешне и по весу напоминающих двухкопеечные монеты. Я взяла себе пятьсот штук. – Вика достала из сумки полиэтиленовый пакет с двухкопеечными монетами. – Берите. А я побежала. Мне еще сегодня в библиотеку идти. Начальство хочет, чтобы я подобрала цитату из Маркса о роли случайности в нашей жизни.

Домой Николай шел длинной дорогой – сквозь парк, вдоль сточных вод «Ростсельмаша», текших в Дон. Ручей напоминал небольшую речку, но от него пахло канализацией. Почему пахло канализацией, Николай не знал. Логичнее было бы предположить запах мазута, бензина или креозота. Но нет, пахло человеческими отходами.

Тем не менее вода в ручье была прозрачной, в ней отражались деревья и кусты. Как на картине Васнецова «Аленушка». В ручье не было рыб. Только крысы.