Книга Хищник, страница 85 – РуНикс

— Скажи мне правду, – велел он, стиснув челюсти и глядя на нее безумным взглядом.

— Уже сказала, – не отступала Морана, раззадоривая его. – Я занималась с ним сексом в уборной, пока ты стоял прямо за дверью.

Отец вздохнул.

— Нет, не занималась. Ты не такая. Я иначе тебя воспитывал.

Морана усмехнулась в ответ.

— Ты меня вообще не воспитывал. – Именно такой она и была.

А сердце дочери в ее груди – сердце юной девушки, которая так и не завоевала ни любви, ни одобрения своего отца, – изнывало от боли. Морана снова заставила его ожесточиться.

Отец прищурил глаза.

— А что за мужчина на мотоцикле? Он тогда кто?

Морана усмехнулась.

— О, с ним я тоже спала. – По сути, так оно и есть.

— Хватит! – резко оборвал отец, сердито глядя на нее, и от ярости его акцент зазвучал более отчетливо. – Если думаешь, что я не вызову врача, чтобы он тебя осмотрел, то ты ошибаешься.

Да как он смеет?

Как он смеет, черт подери?

У Мораны закипела кровь.

— Попробуй, – съязвила она, скривив губы в ухмылке. – Если подумаешь привести доктора, чтобы она применила ко мне силу, я застрелю и ее, и любого, кто ко мне приблизится.

— Я дал тебе слишком много независимости, – процедил отец, метая молнии взглядом. – Слишком много. Пора положить этому конец.

— Попробуешь посадить меня под замок, – Морана стиснула зубы и понизила голос, смотря на человека, который ее породил, – и я солью твое досье прямо в ФБР, и подам им тебя, как кусок мяса.

Отец сжал челюсти.

— О, я в таком случае тоже умру, но заберу тебя с собой, – продолжила Морана, не беспокоясь о собственной смерти. – Не лезь в мои дела, иначе я начну лезть в твои. И тебе это не понравится, папочка.

Ехидный акцент на последнем слове не мог остаться незамеченным. И угроза, повисшая в воздухе, тоже не могла остаться незамеченной. И неподдельная черная ярость в глазах отца тоже не могла остаться таковой.

— Ты должна была умереть, – выпалил он, и его слова, будто пули, пронзили ее грудь.

Что? О чем это он? Но спросить она не могла.

Морана собралась уйти, но он крепко схватил ее за руку и развернул кругом.

— Я не закончил!

От резкого движения Морана покачнулась на каблуках. В мгновение ока правая лодыжка подвернулась, а левая потеряла равновесие на краю лестницы, и все тело наклонилось назад. Внезапно ее настигло дежавю, напоминая о том моменте, когда она полетела с лестницы в пентхаусе Тристана Кейна, а он схватил ее за шею и не дал упасть. Отец сжимал ее руку, а Морана пыталась усмирить бешеное биение сердца.

Все произошло за долю секунды.

И за эту долю секунды Морана прочувствовала разительное отличие между ее отцом и Тристаном Кейном.

Отец отпустил ее руку.

Намеренно.

Она полетела назад, вытаращив глаза.

Прямо с лестницы.

Вниз, и вниз, и вниз, пока не осталось ступенек.

Все закончилось за считаные мгновения.

Все закончилось, пока она не успела даже осознать, как началось.

А потом нагрянуло.

Каждую кость в теле пронзила боль. Каждый сустав. Каждую мышцу.

Морана лежала на холодном мраморном полу, таком же холодном, как и сам дом, как и человек, стоявший на вершине лестницы с причудливой гримасой раскаяния и равнодушия на лице. Она не знала, что болело сильнее: ее тело или сердце от разбитых ожиданий, усеявших пол рядом с ней. Но в этот миг страшнейшего предательства, в миг, когда она наконец-то отпустила образ маленькой девочки, за который так отчаянно держалась, Морана поняла, что все это к лучшему. Потому что теперь надежды нет. Больше нет.