Книга Хищник, страница 137 – РуНикс

Поэтому она задумалась, пока он ждал ответа. Подумала о том, что почувствовала, когда он увидел ее обнаженной, что чувствовала, когда притянула его ближе, что чувствовала, когда он выразил весь тот пыл, который был такой же его частью, как и державшая ее рука.

Что она чувствовала? Он был на удивление властным и, что совсем не удивительно, злым. При свете дня она могла понять причину. Не могла сказать, что соглашалась со всем тем вздором, который он говорил, но могла понять его злость. Она сочувствовала его боли.

Но испытывала ли ее сама?

Она была гораздо сильнее.

— Нет, – тихо ответила Морана.

Тристан Кейн выждал мгновение, моргнул, а потом отстранился, убрал руку и молча направился к лестнице.

Морана смотрела ему вслед, а зверь в ее груди сжимал сердце все крепче и крепче, пока ей не начало казаться, что она задохнется. И, не успев даже задуматься, она выпалила:

— Я знаю о твоей сестре.

Он резко остановился. Замер, опустив руку на перила, а мышцы на его покрытой шрамами спине напряглись одна за другой, пока он не застыл всем телом. Ее слова прозвучали громче выстрела, подтверждая его подозрения и раскрывая ее карты.

Морана не знала, стоило ли говорить ему об этом или нет. Она сказала, даже не подумав.

Боже, она так устала думать, пытаться разгадать все на свете.

Она громко сглотнула, а напускная храбрость побудила ее неспешно подняться. Потребность узнать, выяснить наконец-то, это ли являлось причиной его ненависти, была настолько острой, что грудь сдавило до боли, напрочь выгнав из легких весь воздух.

Ведь если он ненавидел ее за то, что она осталась жива, а его сестра, скорее всего, нет, то Морана не видела никакого дальнейшего пути для них двоих. Глядя на его спину, на многочисленные шрамы, покрывавшие кожу, словно поцелуи возлюбленной, став свидетельницей момента невыносимой боли и страданий, которые изверглись из него всего несколько часов назад, Морана хотела, чтобы у них появился дальнейший путь. Она сжала дрожащие руки в кулаки.

— Я знаю, что ее похитили и не вернули.

Он не шелохнулся.

Даже не дышал.

Его спина оставалась совершенно неподвижной.

У нее заныло сердце от боли, которую он явно испытывал до сих пор. Морана помнила, с какой нежностью он говорил о сестре.

Прикусив губу, она сделала шаг в его сторону.

— Я знаю, что меня тоже похитили. – Еще один шаг.

— Но я вернулась. – Тишина. – А она нет. – Такая звонкая тишина.

Воздух между ними потрескивал от напряжения, будто он был слишком сильно разогрет, растерт до крови и распух от боли.

На дрожащих ногах Морана сократила разделявшее их расстояние, пока не оказалась рядом с ним. Она посмотрела ему в глаза и прихватила ладонью покрытый щетиной подбородок, совсем как он держал ее несколько минут назад. Тристан Кейн повернулся к ней лицом, напрочь лишенным эмоций. Его глаза были пустыми, безжизненными и смотрели на нее безучастно.

— Ты ведь за это меня ненавидишь? – прошептала Морана слегка дрогнувшим голосом. – За то, что меня нашли, а ее нет?

На миг у него задрожали губы, а потом он поджал их снова. Движение было таким мимолетным, таким стремительным и настоящим, что Морана упустила бы его, если бы не стояла так близко. Он стиснул челюсти.

Морана отпустила его подбородок и потупила взгляд.