Книга Готикана, страница 106 – РуНикс

— Инсценированные? – шепотом переспросила Корвина, потрясенно хлопая глазами оттого, какой оборот принял разговор. – А чем, по-твоему, были эти самоубийства?

Вад достал клочок бумаги из кармана рубашки и показал его ей. Это была такая же записка, что он уже показывал – записка со словами «Danse Macabre», которую он нашел на крыше после смерти Троя.

— Трой умер в тот день, когда вышел срок сдачи твоего эссе на эту тему, – сказал он спокойно. – Предполагалось, что я найду эту записку, и это заставляет меня задуматься: что за чертовщина здесь происходит? Как кто-то сумел заставить двух здравомыслящих, счастливых людей спрыгнуть с крыши?

Корвина смотрела на записку в его руке, а в голове проносились обрывки мыслей, настолько расплывчатых и несущественных, что было даже не за что зацепиться. Она потерла лицо ладонью, голова начинала болеть от потока информации и вопросов, которые она порождала.

— А что с телами? – спросила Корвина, стараясь не сбиваться с мысли. – Тела людей, которых твой дед… – она замолчала.

— Убил? – прямо закончил Вад. – Он так и не рассказал мне, что они сделали с телами жертв. А Палачей они похоронил где-то в лесу.

— А как же пустые могилы возле руин?

— Пятнадцать пустых могил для пятнадцати жертв Палачей, которые погибли, но так и не были найдены.

Уже что-то.

— А фортепиано? То, которое ты чинил?

— Оно принадлежало деду, – ответил Вад, скрипя зубами. – Им нравилось совершать убийства под музыку.

Корвина содрогнулась, вспомнив, чем они занимались на том месте.

— Не могу поверить, что мы целовались возле него. Это так… жутко.

В глазах Вада что-то промелькнуло, уголок губ приподнялся.

— Я бы поцеловал тебя и в реках крови, Корвина. А выпади мне возможность целовать тебя, пока тысячи призраков восстают из своих могил, я бы целовал. Не сомневайся в этом.

У нее сбилось дыхание. Череда образов из сна нахлынула с десятикратной силой: как он овладевал ей, пока кровь пропитывала ее волосы, а кругом люди в масках умирали от кровотечения.

Вад спрыгнул со стола, выбросил окурок в мусорное ведро возле двери и неспешно зашагал к ней. Корвина почувствовала, как перехватило дыхание, как только он подхватил ее за бедра, развел ей ноги в стороны, задрав длинную юбку, и закинул их себе на поясницу.

— А теперь я могу заполучить тебя, как только пожелаю, не так ли? – прошептал он. Половину его лица скрывала тень, а другую освещали серые, хмурые сумерки.

Корвина схватила его за плечи, когда он слегка наклонил ее, лишая равновесия.

— Правила насчет студентов и преподавателей на тебя не распространяются? Ты не можешь лишиться работы, потому что ты… это ты.

Он запустил руки ей под юбку и сжал ягодицы.

— Распространяются, пока я здесь преподаю. И я должен оставаться преподавателем, пока не выясню, что здесь происходит. Этот замок – мой. А теперь и вы, мисс Клемм. Я должен навести здесь порядок, но не сомневайся, что ради тебя я нарушу правила.

Корвина непроизвольно терлась о него, все ее тело разгорячилось после вчерашнего сна. Но все же ей нужно было кое-что прояснить.

— А что Аякс имел в виду, когда сказал о старушке? – спросила она, запыхавшись. – О фиолетовых глазах?

Вад стянул край свитера, обнажая ее плечо и синяк, оставленный его губами, в неспешно погружающейся во мрак комнате.