Книга Энигма, страница 117 – РуНикс

— Спи, – тихо прошептал Каз ей в волосы. – Я буду рядом.

К черту.

Ее мозг окончательно отключился, и она совершила прыжок.

* * *

Салем разбудила боль в заднице. В прямом смысле, а не метафорически выражаясь.

Мысленная шутка удивила и заставила полностью проснуться. Салем заморгала. Она смотрела на небо. Оно было темным, почти беспросветным.

Постойте, почему она смотрела на небо?

Осмотревшись, Салем поняла, что лежит на какой-то каменной плите. Откуда-то из леса пробивался луч света, словно лунное сияние из-за облаков.

В лесу? Почему она в лесу? Салем заснула на скале, а проснулась среди деревьев, как в тот раз, когда провалилась в сон в аудитории, а очнулась у себя в комнате.

Но лес не имел никакого смысла, хотя, еще раз оглядевшись, она узнала место. Именно сюда Салем проследовала за Казом в начале семестра, что было всего несколько месяцев назад, но казалось, будто прошла целая жизнь. Позади возвышалось старое полуразрушенное строение, темное и зловещее, поднимающееся из тумана прямо как в фильме ужасов. Ночные существа добавляли к обстановке атмосферный саундтрек, вызывая дрожь.

Коснувшийся сосков холодный ветер внезапно привлек внимание к другому факту, который затуманенный разум Салем не сразу заметил.

Ее била дрожь не от волнения. Причина таилась в ином.

Она была голой.

Салем голой лежала на каком-то алтаре перед неким древним священным местом, посреди леса, во тьме ночи при бледном свете луны.

Какого хрена?

Серьезно, какого хрена здесь происходит?

Что натворил этот чокнутый?

Салем судорожно огляделась по сторонам, пытаясь найти одежду или что-нибудь еще, чтобы убраться отсюда, и увидела у основания алтаря толстое шерстяное одеяло. Она села, чтобы достать его, когда сзади раздался голос Каза:

— Не двигайся.

Она уже начинала ненавидеть эти слова. За ними всегда следовало какое-нибудь безумное дерьмо.

— Ты с ума сошел? – прошипела Салем, прикрывая грудь и оборачиваясь, чтобы разглядеть его.

Голого.

Каз тоже был обнажен.

Да. Он точно рехнулся. Теперь у Салем достаточно доказательств.

— Сумасшествие бывает разным, – ответил он, будто присутствовал на лекции и провоцировал ее. – Все мы здесь слегка безумные.

— Не надо. – Салем схватила одеяло и накрылась им. – Не цитируй мне сейчас Безумного Шляпника.

Он усмехнулся, отвлекаясь, и Салем впервые обратила внимание на то, что он делал.

Каз рисовал.

Не делал наброски, как раньше, а писал полноценную картину. Перед ним стоял огромный холст, размером почти с его торс, хотя Салем понятия не имела, откуда холст взялся в лесу. За ухо была заткнута кисть, при движениях пирсинг сверкал в лунном свете, а волосы были зачесаны назад, подчеркивая острую линию скул. Татуировки покрывали кожу от шеи до живота и даже ниже, насколько она могла судить. Его член, который Салем довелось увидеть впервые, оказался гораздо больше, чем она себе воображала и ощущала в те моменты, когда они находились достаточно близко.

И он стоял.

Господи боже.

Каз поднял на нее взгляд, глаза светились и горели в полумраке, а затем вернулся к холсту. Тогда Салем заметила, что одной рукой он держал палитру с красками, оттенки которых она не могла разглядеть, а другой, правой, ведущей, рукой он быстрыми мазками двигался по холсту.

— Убери одеяло, – приказал Каз, но Салем только крепче ухватилась за него.