Книга Ищи дурака, страница 7 – Харлан Кобен

Пейтон предусмотрительно оставил свой «лексус» в укромном уголке парковки, подальше от любопытных глаз. Потому-то я и устроился на этом холме, в единственной точке, где можно установить камеру и снять все то, что может произойти. Если подойду ближе, меня неминуемо заметят. Если устроюсь дальше, получу шиш с маслом, а не фотографии. Единственный способ заполучить вожделенные кадры – сидеть здесь и ждать сигнала о том, что мой друг Пейтон вышел.

Парковка расположена таким образом, что вплотную примыкает к круглосуточному магазинчику и цветочной лавке, которые обеспечивают клиентуре «мужского клуба» надежное прикрытие. Дело в том, что, если я сфотографирую Пейтона на выходе из клуба или на парковке, в суде такое доказательство не будет иметь практически никакого веса. А вот если мне удастся заснять его в обществе танцовщицы (и опять эвфемизм; разве мы все не скучаем по тем временам, когда можно было говорить то, что думаешь?), это будет весомый аргумент.

— Папочка, зачем?! – голосит Дебби.

Моя камера укреплена на треноге. Я навожу объектив на салон «лексуса». Да, прямо сквозь лобовое стекло. Я все еще смотрю в окошечко видоискателя, когда у меня за спиной раздается голос:

— А где Дебби?

Я стремительно оглядываюсь и обнаруживаю человека, переживающего бездомность (или, если вам больше так нравится, без постоянного жилья).

— Она работает, – отвечаю я.

— Меня зовут Реймонд.

— Привет, Реймонд.

— Дебби обычно приносит мне сэндвич.

— Потерпи немного, Реймонд, ладно?

— Она знает, что я не люблю майонез.

— Понял.

— Дебби не рассказывала тебе, как реактивные самолеты держатся в воздухе?

— Нет.

— Хочешь, расскажу?

— А у меня есть выбор, Реймонд?

— Ведьмы, – сообщает он.

— Ведьмы, – эхом отзываюсь я.

— Летучие ведьмы, если точнее. По три на самолет. Одна держит правое крыло, другая левое, а третья – хвост!

— Я летал на самолетах, – говорю я. – И даже несколько раз сидел у крыла. Но никаких ведьм ни разу не видел.

Не знаю, зачем я это говорю, просто иногда я ляпаю или делаю что-то, не особенно задумываясь о последствиях. Возможно, это объясняет, почему я теперь, вместо того чтобы ловить убийц и закоренелых преступников, торчу с фотоаппаратом возле сомнительного заведения.

— Они невидимые, придурок, – хмурится Реймонд.

— Невидимые летучие ведьмы?

— Ну да, – говорит он таким тоном, как будто моя глупость вызывает у него отвращение. – Думаешь, гигантские металлические трубы способны держаться в воздухе сами по себе? Не смеши меня. Ты что, веришь во все, что правительство пытается тебе внушить?

— Справедливое замечание, Реймонд.

— Среднестатистический аэробус весит как минимум сто пятьдесят тысяч фунтов. Ты это знал?

— Нет.

— И нам предлагают поверить в то, что такая громадная махина способна продержаться в воздухе на всем протяжении перелета через океан?

— Ага.

— Раскрой глаза, чувак. Тебе вешают лапшу на уши. Ты в курсе о существовании гравитации? Это противоречит всем законам физики!

— Следовательно, это ведьмы, – говорю я.

— Именно. Ведьмы, чувак. И это одна большая подстава для человечества.

Я не удерживаюсь:

— Что ты имеешь в виду, Реймонд?

Он насупливается:

— Разве это не очевидно?

— Мне – нет.

— В один прекрасный день, – поясняет Реймонд, потирая ладони и облизывая губы, – когда мы будем меньше всего этого ожидать, все ведьмы разом возьмут и отпустят.