Книга Ищи дурака, страница 46 – Харлан Кобен

Гэри скрещивает руки на груди, обтянутой рубашкой поло с логотипом, который выглядит как красная корзина поверх клюшки для гольфа. Странные люди эти гольфисты.

— Но, – говорит он, – дело не только в этом, да?

Я не отвечаю.

Теперь настает очередь Ленни.

— Женщина, которая вломилась к нам на занятие вчера вечером… Которую вы пытались догнать. Я не хочу совать нос не в свое дело, но я тоже вижу у себя на телефоне местоположение трекера. Вы только что поручили нам понаблюдать за объектом в Гринвиче, в Коннектикуте, в том самом месте, где у моего трекера сел аккумулятор.

Кажется, я начинаю терять хватку.

— И наконец, – говорит Гэри, как будто какой-то детектив из фильма, который собрал в гостиной всех подозреваемых, чтобы на глазах у зрителей с блеском изобличить преступника, – вы рассмотрели женщину, которая вошла в нашу аудиторию.

— Женщину, – добавляет Ленни, – которая по возрасту примерно совпадает с Викторией Белмонд.

И снова Гэри:

— Та женщина сбежала.

Ленни:

— Вы устроили за ней слежку при помощи GPS-трекера.

— И довели ее до того места, за которым теперь поручили нам наблюдать в связи с делом Виктории Белмонд.

Оба умолкают и смотрят на меня. Я одобрительно киваю:

— Кажется, учитель из меня очень даже неплохой. Придется поднять плату за курсы.

Ленни снова поддергивает штаны.

— Значит, та женщина, которая была здесь вчера вечером, которая пришла к нам на занятие… вы думаете, есть вероятность, что…

— …что это была Виктория Белмонд? – договариваю я за них.

Хороший вопрос. Казалось бы, уж я-то должен понимать, она это или нет. Разумеется, в Сети есть фотографии. Не так много, но есть. На большинстве из них Виктория еще подросток, то есть сняты они приблизительно в то же время, когда я знал Анну. А вот тех, что были сделаны после ее возвращения, куда меньше, да что там, практически нет. Родители попросили журналистов оставить их травмированную дочь в покое, и у них были ресурсы для того, чтобы оградить ее от назойливого внимания. Так что, глядя на фотографии семнадцатилетней Виктории, я не могу с полной уверенностью утверждать, что это Анна, с которой я познакомился в Испании, – но думаю, что это все-таки она. В противном случае сходство поистине сверхъестественное. Причина, по которой я не могу сказать, что это абсолютно точно она, прозвучит странно. Когда я пытаюсь вспомнить, как Анна выглядела, я могу описать ее словами, но не могу визуализировать. Предлагаю вам проделать одно упражнение: подумайте о каком-нибудь человеке, в которого вы были влюблены много-много лет назад и которого знали всего неделю. А теперь попытайтесь его или ее представить. В мельчайших подробностях. Как на фотографии. Ну и как, получилось? Я так и думал. Память так не работает. Память не делает фотографий. Память пытается заполнить пробелы, и, хотя я вижу схожие черты, память не позволяет мне сделать однозначный вывод.

Так что понятнее ничего не становится.

К тому же я тогда был не самым наблюдательным мальчиком. Можете меня презирать, но я, к примеру, не помню, какого цвета у Анны были глаза. И волосы у нее были другого цвета и длиннее, чем у Виктории, но это ничего не значит. Плюс Виктория носит очки. Анна была без очков.

И все же, увидев тогда Анну/Викторию во плоти у себя в аудитории, я на долю секунды был абсолютно уверен, что это Анна.