Книга Ищи дурака, страница 134 – Харлан Кобен

Этого я не ожидал.

— Вы были терапевтом Талии?

— Ее врачом. После того как пропала ее дочь, ну, сами можете себе представить. Я, разумеется, не имею права практически ничего рассказывать о наших сессиях.

— Но она обратилась к вам после того, как Виктория исчезла? Талия Белмонд, я имею в виду.

— Да. Она очень тяжело переживала травму, – Джудит ослепляет меня своей острой как бритва улыбкой, – и, разумеется, вину.

Она ждет моей реплики. Я услужливо подыгрываю.

— Вину, – повторяю я.

— Да.

— Потому что она не сразу сообщила в полицию, что ее дочь пропала, – говорю я. – Потому что в ту ночь была в отъезде.

— Не просто в отъезде.

И вновь эти дразнящие нотки. Джудит Беркетт наслаждается игрой. В глубине души мне хочется ее удавить, но преобладающая моя эмоция сейчас – это смертельная усталость от несправедливости происходящего.

Я выдаю ожидаемую реплику, как будто долго ее репетировал:

— В каком смысле – не просто в отъезде?

Джудит внезапно начинает скромничать:

— Боюсь, мне не стоит больше ничего говорить. Это медицинская тайна.

— В ту ночь Талия Белмонд была в Чикаго.

— Это правда.

— У нее умирал отец.

— И это тоже правда.

— Что же тогда?

— Белмонды – нувориши. Вам это, возможно, известно. Когда они только разбогатели, мы с мужем с радостью приняли их в наш круг. В отличие от многих. Мы ввели Талию в попечительский совет филармонии. Позаботились о том, чтобы их приняли в нужные клубы. Я принимала их в гостях в этом самом доме. Наши дети сблизились. Томас с Эндрю и Джо играли в футбол на нашем поле. Виктория с Каролиной были не разлей вода. Когда Виктория исчезла, Каролина пережила тяжелую психологическую травму. Можете себе представить. Ее лучшая подруга уходит с вечеринки, которую они вместе организовали, и как сквозь землю проваливается. Так что, когда Талия Белмонд была на грани, когда ей нужна была профессиональная помощь, чтобы пережить похищение дочери, я пришла ей на помощь – сперва как подруга, затем как врач.

Джудит Беркетт вновь поворачивается и смотрит на чертову картину.

— Но когда тяжелые времена настали у нас, Беркеттов, когда доброе имя моей семьи оказалось под угрозой, Талия Белмонд ни разу не проявила сочувствия. Ни разу не позвонила. Ни разу не послала мне записку, чтобы узнать, как дела. Так что должна ли я покрывать Талию Белмонд? Не думаю.

Я жду. Джудит Беркетт разыгрывает этот спектакль для меня. Спектакль глупый и бессмысленный, но так уж и быть. Нет никакого смысла давить, когда ей самой до смерти хочется все мне выложить.

— Прежде чем я скажу что-либо еще, я должна задать вам один вопрос, мистер Кирс.

— Пожалуйста.

— Вы видели мою внучку?

Джудит Беркетт говорит о Лили. Лили сейчас четыре года.

— Нет, – говорю я.

Это вранье.

Мы с Лили видимся очень часто. Я по-прежнему присутствую в ее жизни – и всегда буду присутствовать, если это будет зависеть от меня. Я ведь поклялся защищать Лили от чудовищ.

От чудовищ вроде ее бабушки.

Глаза Джудит Беркетт наполняются слезами.

— Это правда? – спрашивает она. – Вы не видели Лили?

Я говорю ей неправду без малейшего трепета:

— Нет, не видел.

Джудит поворачивается и внимательно вглядывается в мое лицо. Не знаю уж, что она там видит. Да мне, честно говоря, все равно.

— Она встречалась там с мужчиной, – говорит Джудит Беркетт. – В Чикаго.