Книга Ищи дурака, страница 130 – Харлан Кобен

— Они считают, что она погибла от пули, предназначавшейся вам, – говорит Талия.

Я ничего не отвечаю.

— Думаете, это правда?

— Это самая вероятная версия.

— Но не единственно возможная?

— Не единственно возможная.

Талия Белмонд смотрит на то место, где несколько минут назад стояли мы с Арчи Белмондом.

— Что сказал вам мой муж?

— Чтобы я оставил вас в покое.

— Вполне понятно. Он сказал это из лучших побуждений. – Талия разворачивается и делает шаг по направлению к черной машине. – Не слушайте его.

Я соглашаюсь вернуться в больницу при одном условии: что врачи разрешат моим студентам меня навещать. Больничные правила ограничивают посещения всего четырьмя человеками за один раз, так что в палату впускают только Полли, Гэри, Ленни и Дебби. Все остальные, как мне сказали, сидят в вестибюле, хотя больничный персонал настоятельно попросил, чтобы Реймонд подождал на улице.

— Они хотят, чтобы мы заходили по очереди, – говорит Гэри. – Чтобы все смогли вас повидать.

— Не уверен, что у меня хватит на это сил, – говорю я.

Полли подходит к моей койке.

— Мы все сбросились и купили вам вот это.

Она протягивает мне огромную термокружку «Стэнли» с торчащей из крышки соломинкой. На боку у нее написано: «Лучшему учителю в мире».

— Это ужасно мило, – говорю я. – Спасибо.

— Посмотрите, что написано с другой стороны, – говорит Дебби.

— Что?

Она поворачивает кружку другим боком. На нем я вижу всего одно слово: «Норбери».

Я против воли улыбаюсь. Норбери упоминается в одном из моих любимых рассказов о Шерлоке Холмсе, который называется «Желтое лицо». Этот рассказ примечателен тем – и я рассказывал об этом моим студентам, – что в нем Шерлок Холмс оказался не прав в своих выводах. Смысл в том, что даже сам Шерлок Холмс не был непогрешим. Как и все мы. И в финале этого сентиментального и на удивление не утратившего актуальности и сейчас рассказа о смешанных браках, когда потрясенные Холмс с Ватсоном возвращаются к себе на Бейкер-стрит, Шерлок говорит своему другу: «Мой дорогой Ватсон, если вам когда-нибудь покажется, что я вдруг слишком много возомнил о своих способностях или подхожу к делу не с таким тщанием, как оно того заслуживает, будьте добры, шепните мне на ухо: „Норбери“» – и я буду безмерно вам признателен».

— Норбери, – говорит Гэри.

— Норбери, – вторит ему Полли.

Я вскидываю руку, прежде чем к ним успевает присоединиться Ленни.

— Ладно, ладно, я все понял.

— И что теперь? – спрашивает Ленни. – Все, дело закрыто?

Я замечаю, что Полли уже достала ноутбук. Она водружает его на шаткий больничный столик и запускает PowerPoint.

— Наверное, нет. – Я смотрю на их полные надежды лица. – Ну, что там у вас?

— Мы работаем над различными аспектами, связанными с обоими делами, о которых вы нас спрашивали. Для простоты будем называть одно делом Виктории Белмонд, а другое – делом Теда Грейсона.

— Я хотел, чтобы мы называли его делом Николь Бретт, – говорит Ленни. – Потому что тогда мы называем дела в честь жертв, а не в честь преступников.

— Вот только, – замечает Полли, – теперь жертв может быть две. – Николь Бретт и…

— Меня вполне устроит, если мы будем называть его делом Теда Грейсона, – говорю я. – Давайте не будем углубляться в семантику. Что вы хотели мне показать?