Книга Ленты и ножи, страница 67 – Елена Сокол

— Девочки, марш к себе в спальню! – скомандовала Майя Зелиньская, и от лестницы послышался топот детских ног. Затем женщина обернулась к Новаку: – Хотите чаю?

Вид у нее был такой, что никакого чая из рук этой сухощавой женщины с седоватой гулькой на голове не хотелось, но Марк кивнул:

— Да, спасибо.

Возможно, в ее отсутствие мужчина будет более словоохотлив.

— Проходите, – Якуб Зелиньский указал на диван в гостиной, – присаживайтесь. Как, вы сказали, вас…

— Марк, – ответил тот, присев. – Марк Новак.

Его фамилия и хороший польский должны были расположить к нему родителей Мары, но Якуб все еще хмурился. Глубокие складки на его лице напоминали разломы горной породы. Вероятно, события, связанные с исчезновением его дочери и ее путешествиями по стране в компании убийцы, заставили его немало переживать.

— Как она? – спросил он тихо, чтобы жена не услышала.

— Мара в безопасности, – ответил Марк и тут же поправился: – Простите, Марыля, – вытер потные ладони о брюки и прочистил горло. – Она в охраняемом психиатрическом отделении, к ней допускают только врачей и полицейских. Я только начал свою работу с ней, и поэтому мне хочется многое понять… из того, что она рассказывает.

Марк обвел комнату взглядом. Простая обстановка, распятие на стене. Совершенно обычный дом. И совершенно обычный хозяин – на вид Якубу лет сорок с небольшим, даже несмотря на морщины. Серые брюки, голубая рубашка в клетку, кольцо на безымянном пальце. Типичный семьянин и католик.

— После задержания ваша дочь вообще не говорила ни с кем. Судя по всему, она глубоко травмирована.

— То, что пишут в газетах, правда? – спросил Якуб, щурясь.

Он нервно сцепил пальцы в замок.

— Газеты – это газеты, – сказал Марк, мотнув головой. – Даже полиция еще не составила своего мнения, хотя и собирается предъявить ей официальное обвинение. У них есть версии и догадки, но многое будет зависеть от слов вашей дочери и доказательств, если те будут найдены.

— Марыля не такая, – почти прошептал Якуб, – она бы и мухи не обидела. Но ее характер… она всегда все делала нам назло. Язвила, противилась учению и молитве. Ей важно было поступать так, как хочется, а не как ей указывают.

— Она всегда была не такая, – ядовито произнесла Майя, появившись в гостиной с подносом, и ее муж тут же притих. – Всегда думала только о себе. Марылю искушал грех. Она была плохим примером для сестер, подстрекала их к непотребствам своим поведением. Бог избавил нас от нее, она выбрала свой путь, и пусть так и останется.

Якуб закусил губу и опустил взгляд в пол. Женщина уселась на диван рядом с ним.

— Вы причиняли ей боль? – спросил Марк прямо.

— Ничего такого, чего не хотел бы Господь, – уверенно ответила она.

— Ее руки в ожогах, я видел. А колени, согласно записям врачей, осматривавших ее после задержания, в шрамах. Могли бы вы пояснить, какого рода эти шрамы? Как она могла получить данные травмы?

Родители Мары переглянулись, Якуб вздохнул, Майя же не повела и бровью.

— Это семейное дело, – произнесла она.

— Вы били ее?

Женщина слегка улыбнулась.

— Мы не собираемся обсуждать с вами методы нашего воспитания. С этой девочкой было очень непросто. Если бы вы только видели, что она делала, и слышали, что говорила, то вы бы нас не осуждали.