Книга Ленты и ножи, страница 45 – Елена Сокол

Бам, бам, бам! Сердце рвется из груди.

Легкий холодок проносится по спине, вызывая волны мурашек.

Он там. Прямо позади меня. Я чувствую его взгляд, ощущаю его дыхание на своем затылке.

— При совершении греха, опьяненные удовольствием, мы не чувствуем этого. Но когда удовольствие гаснет, мы тяжко терзаемся. Так не принимайте же испорченного желания! А если приняли, уничтожьте его семя внутри!

Никто не замечает обычного парня на последнем ряду, все согласно кивают этой пламенной речи. Мои плечи дрожат, а дыхание становится прерывистым. Я очень хочу и очень боюсь обернуться. Непослушными пальцами я поправляю волосы, убранные назад и заколотые детской заколкой.

— Загладить грех можно посредством исповеди, слез и самообличения. Ничто не бывает столь гибельно для греха, как сознание и осуждение оного!

Я чувствую, как он придвигается. Неотразимый безумец!

Слышу, как медленно вдыхает аромат моих волос.

Господи, пусть эта речь захватывает и не отпускает всех вокруг!

Если мои родители заметят, что он наклонился к моему затылку, они взбесятся. Я держусь изо всех сил. Кусаю нижнюю губу. Закрываю глаза и прижимаюсь лопатками к скамье, чтобы быть ближе к нему. Ерзаю, ощущая, как возбуждение разливается по телу, концентрируясь внизу живота. Его дыхание щекочет шею. Мои бедра сжимаются в бесплодной попытке унять пульсацию. Я пытаюсь контролировать свое дыхание, но бесполезно.

— Никто из нас не хочет смерти. Но похоть влечет человека к греху. Диавол – хитрый обманщик, он нашептывает грешникам: «Чего ты опасаешься? Ну же, сделай это, все будет в порядке!» И сладость греха – это то, к чему стремится похоть, и это только первый шаг, за которым страшная смерть! Но ужас смерти заключается не только в том, что эта смерть физическая, это прежде всего смерть духовная! И ее-то мы и должны бояться сильнее, чем смерти нашего бренного тела. Единственный выход избавиться от ответственности за грехи, а значит, от смерти, – это исповедовать эти грехи перед Господом Иисусом Христом!

Мои соски напрягаются так сильно, что я радуюсь тому, что надела сегодня лифчик с поролоновыми вставками. Мое сердце трепещет, а ногти впиваются в скамью. Я представляю, как он крепко обхватывает ладонью мою шею и яростно целует меня. Овладевает мной. Наполняет собой. Ведет меня к погибели. Я из последних сил держусь, чтобы не коснуться себя между ног у всех на виду. Меня ломает от неистового желания. Это животная, неконтролируемая потребность отдаться мужчине.

Я жажду боли и удовольствия, что он приносит.

Я жажду его!

Прихожане начинают вставать со своих мест. Месса закончилась.

— Марыля, все в порядке? – спрашивает отец, когда мы продвигаемся к проходу меж рядами. – Ты такая красная.

— Тут очень жарко, – бормочу я в ответ.

Все мое тело протестующе стонет, умоляя перейти к настоящим ласкам, пока я не свихнулась от своих фантазий.

Обернувшись, я замечаю, что он остался сидеть на скамье, чтобы не толпиться в проходе. И, воспользовавшись этим, я быстро засовываю в карман его куртки, висящей на крючке у выхода, небольшое послание: единственное, что было у меня с собой, – визитку, что вручили мне накануне в магазине. Я не знала, что он придет, и у меня не было времени написать что-то специально, но, думаю, не трудно будет догадаться, что оно означает.