Книга Рассказы, страница 873 – Тим Каррэн

Не повезло.

Ни одна душа не хотела помочь ему, и многие подталкивали его обратно прямо на путь разъяренного зверя. Словно смущаясь истинного лица человечества в кризисной ситуации, несколько мужчин и одна женщина вышли вперед. Они были готовы к бою. Один держал в руках металлическую полку, другой — метлу. У остальных не было ничего, кроме рук и зубов.

Санта с убийственным рвением бросился вперед, абсолютно фанатично желая пролить кровь и забрать жизни. Из горла хлестали красные струи, конечности отрывались, как вареные куриные ножки, тела были растерзаны, а черепа разлетались на куски под когтями и кулаками зверя.

Билли успел открыть заднюю дверь, пока Санта пробирался к нему через море человеческой крови. Запихнув ребенка в пальто, он выскочил в короткий коридор, который вел к складу и переулку за ним.

Он бы тоже успел, если бы Санта не размозжил ему голову одним ударом. Опустившись на пол, он наблюдал, как пищащего младенца в голубом снежном костюме засасывает в огромную жующую пасть Санты. Умирая, Билли отчетливо слышал, как кости маленького Ноя хрустят, словно соленые крендельки.

* * *

В магазине Dun-Rite царили столпотворение, ужас и всеобщее смятение. Хорошо, что Рою и Венди (с помощью нескольких человек) удалось вернуть старушку в магазин. Полиция была уже в пути, как и скорая помощь. Это было уже кое-что. А в эту страшную ночь это было все.

Большинство покупателей, увидев у входа останки Расса Доббса, либо сбежали в бурю, либо потеряли свой обед, а потом сбежали. Не то чтобы их можно было винить. Венди, конечно, сообщила им, что полиция захочет с ними поговорить, что их гражданский долг — быть доступными и т. д. и т. п., но они проигнорировали ее и пошли своей дорогой. Она не видела смысла информировать их об официальной политике Dun-Rite в отношении преступной деятельности.

К этому моменту — примерно в то время, когда Санта преследовал детское мясо в GameStop — Рой снял свой костюм Санты, потому что после всего произошедшего в нем было некомфортно не только другим, но и ему самому.

— Что теперь? — спросила он Венди. — Что теперь?

Она лишь покачала головой. Как человек, она была потрясена тем, что произошло перед магазином, но как верный сотрудник Dun-Rite, который лизал серьезные задницы и сосал много жирных хуёв в надежде продвинуться в верхние эшелоны теневого корпоративного мира многонациональной аптеки, она не могла поверить, что подобное произошло в первый раз, когда ее оставили за старшую.

Это была совершенно ужасная мысль, и она знала это. Это была одна из тех мыслей, которые крутятся в голове после серьезной травмы и которые никогда, никогда не признаешь вслух.

— Я не знаю, Рой. Я правда не знаю.

У Роя возникло искушение сказать что-нибудь умное о том, что она никогда не получит свой бонус по итогам сезона от парней из подсобки, но он знал, что в данных обстоятельствах сарказм был неуместен.

Семь или восемь покупателей все еще бродили по магазину с ошарашенными и остекленевшими глазами, словно не могли понять, как выбраться из магазина и куда идти, если и когда это произойдет.

Было что-то очень американское в том, что такой религиозный праздник, как Рождество, присваивается и эксплуатируется жадными корпорациями и владельцами малого бизнеса. Вы привыкли ожидать таких вещей (эй, Бог, конечно, велик и все такое, но он не оплачивает счета и не дарит вам две недели на Арубе). В хищнической погоне за всемогущими деньгами и равнодушием американских потребителей Рождество превратилось в очередное обжорное коммерческое безумие. И вот теперь даже это было разрушено. Вывихнуто. Испорчено. Санта, который долгое время был надежной точкой продаж, теперь превратился в монстра. Ущерб, возможно, непоправим. И пугающим для среднего американского потребителя. На Санта-Клауса уже нельзя было положиться.