Книга Рассказы, страница 739 – Тим Каррэн

Жертвой была женщина со здоровенной неприятной бородавкой на подбородке, похожая на ведьму из сказки. Они вытащили ее с паперти, где та пела псалмы. Она была грязной. В волосах копошились вши. Она дралась и кричала, а потом просто начала смеяться. И смеялась до тех пор, пока Мик пару раз ей не врезал.

Они привязали её к пожарному гидранту и скотчем залепили ей рот.

Пожиратель огня пришел за ней сразу после заката. Всё случилось как всегда: пыльная буря, ветер, пульсирующее сияние, визг и скрежет, будто от тысяч летучих мышей и стай саранчи. К тому времени женщина уже не смеялась. Даже с заклеенным ртом было слышно, как она кричала.

Когда ее волосы охватило пламя, Гас и сам закричал.

К тому времени призрачная фигура пожирателя огня выползла из бури, словно могильный червь из глазницы. Как обычно, Мик мало что увидел из-за жара, вспышек света и колкого ветра. Но и это немногое намертво осело в мозгу: глаза. Два огромных зловещих красных глаза размером с тракторные колеса.

К тому моменту женщина уже сгорела.

Она подпрыгивала и рвалась из веревок, которые тоже загорелись. Скотч на губах, кажется, вплавился в лицо кровавым пузырем, а от фигуры валили вонючие клубы белого пара.

Уже позже Мик понял, что это, должно быть, выкипала её кровь.

Гас после случившегося два дня вообще не разговаривал. Мик предупреждал, что зрелище не из приятных, что образы будут всплывать всякий раз, стоит лишь закрыть глаза… Но Гас настоял, и подлинная картина опустошила его, воспоминания рвали его как стервятники. Он был выжат, сдох, как использованная батарейка.

— Нельзя больше так делать, — сказал он, когда снова смог говорить.

Мик только улыбнулся абсурдности этого утверждения.

#

Потому что пришлось все повторить.

Они снова поймали ребёнка — на этот раз мальчика — и тот почти не сопротивлялся. Буквально сам пришел: пинал консервную банку по тротуару 43 улицы. Когда заметил их, не убежал. Просто стоял и ждал, когда его поймают — и его поймали. Неприкрытое безразличие во взгляде их почти не волновало. Мальчишка был безоружен, а когда Гас, схватив потной дрожащей рукой за запястье, повёл его прочь, тот сказал:

— Вы же те самые, да? Те самые, что приносят людей в жертву. Я про вас слышал. Я все про вас знаю.

Гас будто задохнулся.

Мик осклабился, как делал с каждым, кто пытался его напугать.

— А если и так? Парень вроде тебя сам нарывается. Ты блин даже не побежал. Небось сам хотел попасться.

Мальчишка посмотрел на него пустыми глазами.

— Я не боюсь, — ответил он. — Не такой, как вы.

Мик рассмеялся тонким свистящим смехом — будто выпустили воздух из резинового шарика.

— Уж поверь мне, ты испугаешься. Ещё как испугаешься.

— Жить страшнее, чем умереть.

И ответ застыл у Мика на губах. Он увидел в этих словах определённую мудрость, хотя и не готов был с ней согласиться. Ещё не хватало учиться философии у долбанутого ребенка из трущоб. Он не боялся. Ни в жизни… Он был могущественным, он был неуязвим… Но уж точно не испуган. Его ничто не пугало, ничто.

«Я тебе кое-что покажу. Кое-какой секрет».

Предсказать, когда явится пожиратель огня, было невозможно, но накануне его прихода у Мика в животе возникало странное чувство. Точно такое же, какое возникло, когда они поймали мальчишку. День был ясный и теплый, но внутри что-то назревало. Мик начал чувствовать напряжение, Гас тоже. К закату они снова начали цепляться друг к другу. Гас пялился на него осуждающе, Мик отвечал ему абсолютным презрением.