Книга Рассказы, страница 701 – Тим Каррэн

И с ней сразу произошло то, что всегда происходило с Детьми.

Она начала сгорать.

Словно всё, что копилось внутри, разом вырвалось наружу, потенциальная энергия мгновенно превратилась в кинетическую. К тому времени, когда она рухнула на асфальт — мертвее некуда, — от неё уже валил дым, как от горящего мешка дерьма. Изнутри вспыхнуло безумное синее пламя, плоть растаяла, словно горячий жир, шипя и испаряясь. Лицо сползло с костей, а почерневший скелет несколько мгновений дрожал посреди улицы, затем рассыпался.

Всё произошло мгновенно.

Но к тому времени появились другие Дети.

Я так и не понял, откуда они взялись. Может, вылезли из-под ржавых автомобильных остовов, из канализации и подвальных окон, посыпались из дымоходов и заскользили по кирпичным фасадам, словно пауки.

Неважно.

Они уже были на улице.

С дюжину — и всё новые приближались.

Они окружили фасад магазина спортивных товаров, восторженно стрекотали и визжали. Глаза сияли, миножьи рты открывались и закрывались, как у угрей, хватающих воздух, костлявые пальцы указывали на меня. Каждый из них издавал высокий тоскливый вой, который, как я знал, означал: там, вот он, один из непохожих, чужак среди нас, убить его, убить, убить…

Они двинулись ближе — оборванная, истощённая стая, со спутанными волосами и искажёнными злобой лицами.

— Твою мать, — услышал я голос Карла. — Опять эти ёбаные сопляки.

Он вышиб остатки окна, и тут рядом со мной появилась Микки. В одной руке у неё был девятимиллиметровый «Глок», в другой — мой сорок пятый «Браунинг». Она походила на обезумевшую от смерти партизанку Конфедерации, решившую дорого продать свою жизнь, с дымящимися пистолетами в обеих руках.

Дети — уже двадцать или тридцать — хлынули на нас, словно насекомые, визжа и гудя. Я уложил троих, Микки прикончила ещё четверых. Карл едва не разорвал двоих пополам.

Начался кромешный ад.

Умирающие взлетали облаками пепла и чёрного дыма, а живые лезли прямо по ним.

Но сквозь шквал огня не прорвался никто.

Несколько подобрались на три-четыре фута, прежде чем мы их разнесли, вскрывая черепа и прошивая груди, но не ближе. Последние две пули я всадил в живот мальчишке. Он споткнулся и упал почти на меня, напоровшись на полку с зазубренными осколками стекла, и загорелся прямо у меня перед лицом. Карл пинком выбросил останки наружу, пока мы не задохнулись от дыма.

И примерно тогда, когда остальные начали отступать, а улица снаружи пылала, словно пасть крематория, кто-то напал на нас сзади.

Я услышал крик Джейни, затем кто-то оттолкнул нас с Карлом. В следующее мгновение девчонка, которую мы захватили в кафе, уже ныряла через окно. Она перекатилась по тротуару и вскочила на ноги.

Карл перезарядил оружие и собирался её пристрелить, но не успел.

Полдюжины Детей набросились на неё, без труда повалили, облепили руками и присосались своими ртами. Девчонка кричала и билась, но сбросить наездников не могла. Они держались, сжигая её заживо, превращая в дымящуюся безумную тварь, извергавшую петли обугленных кишок.

Мы стреляли сквозь неё, чтобы попасть в Детей.

А потом они все горели, дымились и корчились, скручивались и шкворчали, словно бекон на раскалённой сковороде. Один в предсмертной агонии вырвался, проковылял в нашу сторону футов пять-шесть, затем рухнул на тротуар, задрожал и начал осыпаться хлопьями. Напоследок из него вырвалась чёрная пузырящаяся масса, после чего он затих.