Книга Рассказы, страница 648 – Тим Каррэн

Спирс и Вики спали.

— Даг.

Он все еще спит? Его имя позвали, и он был уверен — это Олив. Нет-нет-нет, он бредит. Это галлюцинации. Недоедание — его разум играет с ним. Это было не впервые за недели после ее смерти, когда он слышал то, чего не было.

Он перебрал причины в уме: вина, травма, депрессия, отчаяние… все это вместе с голодом могло творить странные вещи с головой. Олив мертва. Отрицать это бессмысленно. Она не могла выжить после нападения краба. Никак.

Он медленно дышал, стараясь успокоиться. Сердце колотилось. Ладони вспотели. Он был один, так ужасно одинок.

— Даг, — снова шепнул голос с пляжа. — Иди ко мне, Даг. Ты мне нужен. Пожалуйста, не дай им съесть меня. Я не хочу снова так умирать.

Он прижал руки к вискам. Дыхание участилось, пот стекал по лицу. Ее там нет. Ее не может там быть. Но этот голос, о Боже, этот голос. Он эхом отдавался в голове, полный отчаяния и страха в каждом слове.

— Прекрати, — прошептал он. — Перестань со мной говорить.

— Но, Даг, я одна… Мне так страшно.

Он начал всхлипывать, крепко сжав губы, чтобы его не услышали. Может, они и не услышат — ведь это сон. Должно быть, сон. Но голос позвал снова, и ему потребовались все силы, чтобы не подойти к выходу и не посмотреть, кто зовет.

Голос Олив эхом разносился по пляжу, отражаясь от высоких песчаниковых скал. Он был призрачным, сюрреалистичным, постепенно затихая, пока его не сменили щелчки крабов — влажное клацанье, бесконечное, словно они переговаривались вдоль берега. Щелк-щелк-щелк-щелк-клац-клац… Звук их клешней и вибрация панцирей, ужасный шум, заполнявший голову, пещеру, отражавшийся туда-сюда, пока он не мог думать. ЩЕЛК-ЩЕЛК-ЩЕЛК-КЛАЦ-КЛАЦ-КЛАЦ…

Теперь он видел их у кромки воды: колючие панцири, белые, как призрачная плоть, клешни подняты, щелкают и щелкают, пока они входили и выходили из воды. Они ползали друг по другу, дрались бьющимися клешнями, и он был уверен, что они смотрят на пещеру своими поднятыми глазными стебельками.

— Опять за свое, да? — сказал Спирс. — Проклятые твари. Ну и шум.

Голос Спирса немного успокоил Дага. Он не один, не совсем один. Спирс положил руку ему на плечо и сказал:

— Давай, Даг. Ложись обратно. Они скоро займутся своими делами. Здесь мы в безопасности.

И Даг понял, что сидит у входа в пещеру, свесив ноги наружу. Он не помнил, как оказался там, но это случилось.

— Даг.

— Хорошо.

Он лег, притворяясь, что не слышит щелканья, шипения и драк снаружи, звуков того, как они пожирают то, что вытащили из воды, или друг друга, с рвущими и хрустящими звуками.

* * *

Через два дня Спирс завел с ним серьезный разговор.

— Мы в трудном положении, Даг. Ты знаешь, и я знаю. Крекеры и чертово арахисовое масло нас не спасут. Мы голодаем понемногу каждый день, и это сказывается на всех. У меня кружится голова, как у тебя. Мой разум чаще пребывает в смятении, нежели в гармонии, и мы словно растворяемся на глазах, — он издал короткий, лающий смешок. — Было время, я был здоровым парнем, почти триста фунтов. Любил пожрать. Ох, как я это любил! Включал телек, смотрел игру, заказывал пиццу. А когда не делал этого, жарил бургеры, стейки и курицу на гриле. А теперь посмотри на меня… Черт, держу пари, я не вешу и ста семидесяти.

Даг кивнул. Он чувствовал, к чему клонит Спирс, и не хотел это слышать.