Книга Рассказы, страница 631 – Тим Каррэн

И когда Малыш распахнул свои запавшие очи — громадную, искаженную массу плоти, — псы бросились на него с яростью. Попытавшись собраться с силами, он занес когти и оскалил клыки для последней битвы, но чрезмерное ожирение, опьянение и предстоящая линька погрузили его в летаргическое оцепенение.

Справедливости ради стоит отметить, что ему удалось отправить на тот свет одного из псов — он искусно выпотрошил беспородную тварь. Но затем человек трижды сразил его пулями, и чистая, прекрасная кровь хлынула потоком. В ослабленном состоянии псы набросились на него с неистовством, разрывая на части. Остатки сил быстро покинули его дрожащее тело.

Однако они не остановились.

Нет, они, как акулы на кормежке, захлебываясь кровавой жижей, кусали, рвали и расчленяли. За считанные минуты от могущественного существа остались лишь внутренности, кости, кровавое месиво и разбросанные органы. Даже его феноменальные способности к регенерации не смогли восстановить все части. Они трепетали в конвульсиях, но в конце концов затихли, когда душа Малыша покинула этот мир с черным воплем нечеловеческой ярости и ужаса.

Перевод: Грициан Андреев

Это подкралось незаметно — уж тут сомнений не было. Рико и остальные пережили бомбардировки, последовавшие за ними радиоактивные осадки и мучительную ежедневную борьбу за выживание. Чёрт, если учесть все обстоятельства, держались они неплохо.

А теперь ещё и это.

Первой слегла Шая.

Добрая, практичная, из тех, на ком земля держится, Шая, чьи сердце, душа и чувство справедливости были куда больше и сильнее любого многомегатонного оружия, поставившего общество на покрытые струпьями колени. Именно она нашла каждого из них — как утка-мать, собирающая вокруг себя утят, — накормила, дала кров и, что важнее всего, подарила им причину жить дальше, когда казалось, что смысла уже не осталось.

— Что ты об этом думаешь? — спросил Рико у Регины, их неофициального медика, в прошлом служившей в армейском медицинском корпусе.

Регина протёрла прохладной тряпкой покрытое бисеринками пота лицо Шаи.

— Без лаборатории — без анализов крови, посевов из зева, мазков из носа… Господи, это может быть что угодно. Я бы предположила какую-нибудь инфекцию. Скорее всего, вирусную.

Рико вздохнул. Подошёл к подвальному окну и выглянул между досками в ночной мир. Местные уже расходились: кричали и выли, точно звери. Предстояла ещё одна долгая ночь бессмысленного насилия и безумия, пока они будут пытаться истребить друг друга.

Регина продолжала стирать пот с гладкого смуглого лица Шаи. Та всегда была высокой, статной женщиной — крепкой, сильной и, когда требовалось, хитрой. Амазонкой с душой поэта. Теперь она словно усохла, будто внутренняя основа, удерживавшая её тело воедино, стремительно разрушалась.

— А ведь мы всегда были так осторожны, — сказал Рико.

На этом настаивала Шая. Она носила с собой счётчик Гейгера, чтобы проверять радиационный фон, заставляла всех надевать противогазы рядом с заражёнными, а на незнакомой территории — хотя бы защитные маски. Они мылись, купались, регулярно проходили дезактивацию. Но, несмотря на все меры, что-то всё равно случилось.

Кетч, сидевший на нескольких ящиках с армейскими сухпайками, сказал: