Книга Рассказы, страница 588 – Тим Каррэн

— Тебе и правда пришлось несладко.

— Да.

— Но теперь ты в безопасности.

Она отпила ещё воды.

— И что дальше?

— Сначала помоешься. Переоденешься в чистое.

— Мне бы хотелось.

— Потом отдохнёшь.

— Это было бы хорошо.

— Но сперва я хочу познакомить тебя с Аделией.

— А кто это?

— Моя жена. Ты ей понравишься.

Он повёл её в дальнюю часть убежища, мимо штабелей ящиков со снаряжением, запасов воды в бутылках и еды, затем через дверной проём. Там было темно, и он зажёг лампу, но даже при её мерцающем жёлтом свете тени оставались густыми и словно ползали по стенам. В воздухе стоял неприятный запах, и Эбби поморщилась: запах старья и консервантов, выделанных шкур и едва заметного разложения.

— Что это за место? — спросила она.

Её взгляд скользнул по полкам с инструментами и бутылочками, по приколотым к стенам анатомическим рисункам. Со стен свисали предметы, похожие на руки и ноги манекенов, каркасы и кукольные лица с пружинными челюстями. На верстаке лежали шестерёнки, зубчатые колёса, шарниры и банки со стеклянными глазами.

— Здесь была моя мастерская. Я делал кукол для коллекционеров — тщательно проработанных, единственных в своём роде, очень реалистичных. До войны я сумел сделать себе имя.

Он поставил лампу среди скопления деревянных кукольных рук. В дрожащем свете казалось, будто все они тянутся вперёд, пытаясь за что-нибудь ухватиться.

— Мои куклы были особенными. По-настоящему особенными.

Эбби явно стало не по себе. По её глазам, в которых блеснул испуг загнанного зверька, было видно: это место ей не нравится.

Дрожащими пальцами Вуди закурил.

— Понимаешь, Эбби, — сказал он, выпуская изо рта клуб дыма, похожий на нарисованное облачко из комикса, — у меня есть дар. Другие кукольники тоже утверждали, будто обладают даром, но на самом деле он был только у меня. Мои куклы были особенными, потому что я мог заставить их двигаться. Моя жизненная сила наполняла их, оживляла. Это было вроде… ну, вроде переливания. Я мог передавать им то, что находилось во мне.

Эбби обхватила себя руками. Её трясло. Она чувствовала, как от стен сочится могильный холод, и от этого всё внутри кричало: здесь что-то чудовищно неправильно.

— Я слишком много говорю, да? — произнёс Вуди. — Это всегда было моим недостатком. Ну да неважно.

Он взял её за руку, очень осторожно.

— Тебе нужно познакомиться с Аделией. Ради этого мы сюда и пришли.

Он зажёг ещё одну лампу и повёл Эбби дальше, в глубины длинной комнаты, где тени метались по стенам, пока она наконец не увидела то, что висело в углу на стенном штыре.

Эбби издала безумный вопль, вырвалась и рухнула на пол.

— Не бойся. Это всего лишь Аделия.

В свете лампы предстала жуткая, потусторонняя фигура — кукла-труп в серых изорванных саванах и лоскутах растрескавшейся кожи. Она была собрана из обломков кукол и того материала, каким щедра могила. Вместо суставов служили шарниры и петли; иссохшие руки-когти крепились к костлявым деревянным стержням; из полого туловища, заполненного шестернями и блоками, торчали белые, как мел, рёбра.

Эбби закричала и судорожно поползла прочь из комнаты.

Аделия облизнула кожистые губы чёрным языком. Её челюсть на шарнирах распахнулась, осыпавшись дождём пыли.

Не дай ей уйти. Она — та самая.

Вуди бросился следом, схватив молоток.