Книга Рассказы, страница 513 – Тим Каррэн

Фонари шлемов показали им Ксенос — буйные, гниющие джунгли с тяжелой листвой, сочащейся слизистой росой. Кустарники и папоротники. Цветущие растения с черными, парящими почками, похожими на кровоточащие глаза. Огромные безлистные деревья вздымались к миазматическому туману, каждое из них источало бесчисленные спутанные лианы, которые коврами змеились на земле, как спутанная пряжа. Гравитация была почти нормальной, но атмосфера представляла собой смертельную оболочку из азота. Один вдох — и ты задохнешься, а пузырьки азота взорвутся в твоих венах.

И хотя они не могли учуять планету, они слышали ее: почти оглушительную, гудящую стену насекомых.

Торн держал перед собой металлический ящик, поверхность которого была покрыта индикаторами и графиками.

— Что-то… — начал он, двигая ящик влево и вправо.

— Что? — спросил Тейт.

— Похоже, засек, — сказал Торн. — Где-то в пяти километрах к юго-юго-западу. Да, что бы это ни было, это искусственное… вспомогательный реактор все еще работает. Должно быть, корабль.

— Ты так думаешь? — сказал Шекли. — То есть это не просто туалет, который ты нашел…

— О, нет, — сказал Данди. — Торну можно верить, ей-богу. Он и его ящик — как ложки в ящике, ближе некуда. Еще вчера вечером я видел, как он с ним страстно совокуплялся, да и все такое.

Торн усмехнулся:

— Данди? Ты слышал тот анекдот про английского парня с пульсаром в заднице?

— О! Слышал? Парень, да я его прожил. Он случился с моей бедной матерью, упокой Господь ее грешную душу.

— Идем, — сказал Тейт без тени улыбки.

Они построились в колонну по одному за Торном. Грязь чавкала под ногами, лужи жижи плескались о ноги. Лианы скользили по шлемам, словно змеи, оставляя сальные следы на смотровых пластинах. Повсюду — сорняки, стебли и ползучие пятна красно-оранжевого грибка. Туман был тяжелым и влажным, клубился густыми газовыми одеялами и вздувался карманами. Он имел физическую плотность, тяжелую и гнетущую, словно они двигались сквозь желе.

Шекли сказал:

— Эй, Данди, бьюсь об заклад на десять кредитов, что мы наткнемся на этого Ксеноида… согласен?

— Ага, принимаю. И ставлю еще двадцать, что я подстрелю этого похотливого ублюдка. Повешу его славную голову рядом с головой моей жены. Хо!

Шекли расхохотался:

— Ха! Тридцать против того, что эта мясорубка достанется мне.

— Вечно вы двое на все ставите, — сказал Морно.

— О! Ты слышал это, Шекли? Это дерьмо жидкое заговорило!

— Слышал, конечно. Двадцать кредитов, что Ксеноид убьет Морно первым.

— Ага. Но сначала он с ним переспит, я думаю.

— О, он переспит с нами всеми по-своему, — сказал Морно.

— Тише-тише, такими разговорами ты пугаешь Данди, — засмеялся Шекли, бредя вперед.

— Ага! А я ведь всего первую неделю как из семинарии! Святая Мария, Иисус и все святые угодники.

Шекли ухмылялся, сверкая желтыми зубами.

— Черт, Морно, посмотри, что ты сделал с беднягой!

— О! Я поправлюсь, — сказал Данди, деланно тяжело дыша. — И Шекли… если сегодня ночью, случайно, почувствуешь, что что-то склизкое ползет по твоим штанам, не бойся, это всего лишь рука Морно…

— Если ты почувствуешь мою руку, красавчик, она будет не в штанах, а у твоего горла. И в ней будет нож, когда я принесу тебя в кровавую жертву Ксеноиду.

Они двое сцепились, упав в грязь, пытаясь вырваться и снова падая. Тейт помог им подняться, разнимая. Его смотровая пластина была заляпана грязью, лицо злое.