Книга Рассказы, страница 469 – Тим Каррэн

— Ты в порядке? — спросил Селлерс.

— Да, залезайте, — отозвался он. — Посмотрите.

Они последовали за ним. Внутри было темно, мутно, воздух окутывала клаустрофобная дымка. Помещение было большим, но пустым. Назначение его оставалось загадкой.

— Как в чертовом замке, — заметил Экхаус.

И правда. Огромное, пустое, почти готическое пространство с тенями и сетью извилистых проходов, уходящих во все стороны. Как и снаружи, каждая поверхность была шершавой, бугристой, с выступами и шишками.

— Муравейник, — пробормотал Селлерс.

Он стоял в зернистой тьме. И вдруг:

— Господи Иисусе! — вскрикнул он, развернувшись так быстро, как позволял скафандр, с кожей, буквально ползущей по костям.

— Что?! — в один голос спросили Экхаус и Янами.

Селлерс дрожал, и скафандр тут же прибавил тепла.

— Не знаю… не уверен. Мне показалось…

Янами подошла ближе.

— Что показалось?

— Будто что-то коснулось меня… что-то большое.

Сказать было нечего. Экхаус выдал непристойный комментарий, Янами промолчала. Но ее молчание говорило само за себя.

— Воображение, — сказал Селлерс, пытаясь успокоить их и явно не достигая цели. — Тьма… она меня с детства пугает.

Экхаус издал призрачный звук.

— Прекрати, придурок, — огрызнулась Янами.

Это был чужой лабиринт. Извилистые проходы вились не только в стенах, но и в полу, и в потолке. Лабиринт непроглядной черноты, прорезаемой лишь лучами фонарей скафандров.

— Осторожнее, — сказал Селлерс, разглядывая дыру в полу, с тревогой отмечая, что она уходит далеко за пределы света. — Упадешь в такую — неизвестно, где окажешься.

Экхаус заглянул в черный зев прохода и скрылся в нем.

— Не стоит уходить далеко, — сказал Селлерс, не зная почему.

Скафандры, он знал, записывали путь и вывели бы их обратно. Спасатели легко нашли бы их по тепловому излучению на этой ледяной скале. И все же… он не хотел идти дальше. Место угнетало, давило мрачной, тяжелой атмосферой оскверненной гробницы.

И он был уверен, что что-то его коснулось.

— Я тут подумала… — начала Янами.

Экхаус хохотнул.

— Ну, не перетрудись.

— Отвали. Стены, пол, потолок — все бугристое, с выступами. Когда мы что-то строим, мы делаем гладко, чтобы не спотыкаться. А тут… будто сделано так, чтобы обитателям было за что цепляться, тянуть себя.

— Ага, — сказал Экхаус. — Начинаю представлять каких-то уродливых тварей.

Янами последовала за ним в туннель.

— Давай оставим твою родню в покое.

— Давно мертвые, — сказал Селлерс. — Все давно мертвые.

* * *

Они шли по извилистым низким коридорам, попадая в новые комнаты. Некоторые покрывали странные иероглифы, другие пустовали. Третьи рассыпались в меловую пыль. И везде — эта дымка и безымянная тьма, давящая со всех сторон. Чем дальше они заходили, тем сильнее росло странное, беспомощное чувство тревоги. Объяснить его было нельзя. Оно просто было — почти осязаемое.

И вот они наткнулись на зал.

Огромный, с потолком в полсотни футов. Свет фонарей не мог разогнать здесь вязкую черноту — пыльную, сочащуюся. Как в гигантской пещере, зал был испещрен от пола до потолка эллиптическими ячейками. В каждой — сплетение членистых паучьих лап вокруг грушевидного тела, тяжелого и бронированного. Цилиндрическая структура, которую можно было бы назвать головой, покрыта десятками крошечных сверкающих глаз. В центре — щель с чем-то вроде зазубренных зубов. Лицо, возможно. Но злое, полное ненависти.