Книга Рассказы, страница 244 – Тим Каррэн

— А что с тем вторым парнем? С Шепардом?

— Он мертв, — мрачно сказал Керликс. — Он стоял прямо передо мной. Голубой свет ударил сначала в него, потом в меня. Он принял на себя основной удар, что бы это ни было. Остальные говорили, что облако сбило его с ног и он пролетел мимо меня. Что он стал прозрачным, что они могли видеть его кости, как будто он был просвечен рентгеном изнутри. Он пролетел по воздуху, мерцая этим ужасным фосфоресцирующим светом, и прошел через стол, Крамер. Он не упал на него и не сломал его, а прошел сквозь дерево, как сквозь туман. Через массивный дубовый стол. Там они и нашли его, лежащего мёртвым.

От воспоминаний у Керликса задрожали губы.

— Вскрытие показало, что вся анатомия Пола была вывернута — у него было две левые руки, правой не стало совсем. Его смерть записали как смерть от радиационного облучения и оставили все как есть.

Керликс сказал, что тот момент, когда они с Шепардом оказались в ловушке этого поля внепространственного эфира, изменил их обоих. Это облако частиц сделала атомную структуру Шепарда прозрачной, позволяя ему проходить сквозь твёрдые предметы.

— А что оно сделало с вами?

— Оно меня ослепило.

И Керликс продолжил рассказ. Он поведал мне, что мы можем различать цвета и тому подобное, потому что наши глаза имеют светочувствительные рецепторы — палочки и колбочки — крошечные клетки, выстилающие заднюю часть сетчатки.

— У меня их больше нет, — сказал он. — Зато у меня появилось нечто иное.

Он был совершенно слеп почти два месяца. Брауновский университет привлек к работе самых лучших офтальмологов, когда они поняли, с чем имеют дело, и какие изменения претерпел Керликс.

— Мои палочки и колбочки начали мутировать почти сразу же; они стали чужеродными субстанциями, примерно похожими на веретенообразные клетки и нервные ганглии, — сказал он. — Специалисты, которых привезло руководство, сделали все, что могли. Они даже пытались проводить профилактические операции — лазеро- и криокоагуляцию — но это не помогло. Пока они пытались избавить от моих нововозникших рецепторных клеток, их стало только в разы больше.

— И что вы сделали?

— Я взял отпуск; мне нужно было уехать подальше от этих докторов. Я знал, чего они хотят. Они хотели, чтобы я лежал на столе, чтобы они могли поместить мои новые клетки под микроскоп. На их месте я бы хотел того же самого.

Он отпил немного вина, поморщился и решил, что лучше закурить сигарету.

— Да, мне пришлось уехать, пока они не узнали. Пока не узнали, я снова мог видеть, потому что то, что я увидел… Господь милосердный…

— Что вы увидели?

Сам я не курил, но сейчас не отказался бы от сигаретки. Но вместо этого сделал глоток вина.

Солнечные очки снова впились в меня, и я знал, что Керликс может видеть меня, но мне было интересно, видит ли он только моё тело.

— Я увидел город, — произнёс мужчина.

— Какой город? — мне вдруг стало страшно спрашивать.

Керликс выпустил дым из ноздрей.

— Я думаю, тот самый город, о котором безумный араб Абдул Альхазред писал в "Некрономиконе".

Я никогда не слышал об этом человеке или об этой книге, поэтому Керликс просветил меня. Некоторые говорили, что Альхазред был в некотором роде мистиком и колдуном и был известен как "безумный поэт из Дамаска". Некрономикон, или Книга Мертвых Имен, или Аль-Азиф, был печально известной, богохульной книгой. Один из тех томов, что были запрещены Римом и преданы огню во времена гонений на ведьм. Это была "адская книга”, "книга ведьм", наполненная формулами и ритуалами для вызова демонов из другой вселенной. В ней также были записаны исследования Альхазреда по некоторым темным и безымянным тематикам, его собранные знания о культах, восходящих к древности, которые якобы поклонялись сущностям и существам из-за пределов этого мира, и их попытки призвать их. Интересно отметить, что Альхазред умер в 738 году нашей эры — предположительно съеден невидимым чудовищем на дамасском рынке.