Книга Рассказы, страница 222 – Тим Каррэн

— Дубина, — сказал Фрэнни, жуя жвачку, — ты теперь часть всего этого, хочешь ты этого или нет.

— Полагаю, выбора у меня нет.

— Правильно полагаешь. Все это заставляет нас рвать на себе волосы, — признался мне Фрэнни. — Это такой кошмар, который не дает человеку спать по ночам, заставляет его хотеть держать свет включенным. Ты же понимаешь, что я имею в виду.

Да, я понимал.

— Как бы то ни было, ты каждую ночь выходишь на улицу. Держи глаза открытыми. Помоги мне разобраться с этим.

— Хорошо, — сказал я, чувствуя, что мой желудок вот-вот вывернется наружу со всем содержимым. — Чем смогу…

— Обрати особое внимание на это заведение, "Любовное Гнёздышко". Пристальное внимание. Окружному прокурору совсем не нравится эта куча дерьма. Он давит на капитана, а капитан прописывает по первое число всем нам.

— Хорошо, я буду держать ухо востро; сообщу тебе, если что услышу.

— Договорились.

Фрэнни не облекал в слова многое из того, что было у него на уме, но я хорошо читал между строк. Каким-то образом он понимал, что тому, что произошло, не будет конца. И он был чертовски прав.

6

В ту ночь я патрулировал район, прогуливаясь по улицам и сохраняя мир. Вокруг было тихо. Действительно тихо. Я разогнал драку в баре между двумя моряками, но в остальном ничего особенного не сделал, только изрядно потрепал обувку. В большинство своих смен я не хочу неприятностей. Я хочу тишины и спокойствия. Я хочу, чтобы люди подчинялись закону, чтобы мне не приходилось напоминать им, что они его нарушают. Но в ту ночь мне не помешало бы немного пошевелиться. Может быть, бунт или стрельба, милое тихое убийство — всё, что угодно, лишь бы нарушить ужасную монотонность этих улиц. Здесь были только я и этот мерзкий ветер с реки; слишком много ползущих теней и слишком много странных мыслей в моей голове. Листья, скребущие по дорожкам, постоянно напоминали мне о сухих, мертвых жуках, но я старался об этом не думать.

Я проходил мимо "Любовного Гнёздышка" три или четыре раза, но около двух я остановился перед зданием.

Буч не спал. Буч работал всю ночь напролет. Иногда он играл в карты в задней комнате, но не сегодня. Он был один, сидел над бутылкой ржаного виски и стряхивал пепел в пепельницу.

— Господи, Дубина, — вскрикнул он. — Не смей так подкрадываться, иначе у меня случится сердечный приступ.

Он был напряжен и взвинчен сильнее, чем пружина матраса. Казалось, весь район был в таком состоянии — готовый вот-вот сорваться. Думаю, не ошибусь, если предположу, что слухи из студенческого городка начали расползаться.

Я присел на стул.

— Ты же не распространяешься о том, что случилось, Буч?

— Распространяюсь? Да я как мышь под метлой!

Он сделал ещё глоток виски, но даже алкоголь не мог убрать мертвенную бледность с его лица.

— Твой приятель Коннинг и его быки прилипли ко мне, как дерьмо к башмаку. Я же не говорю ни слова! Господи, ты бы видел, как они обращались со мной, а я — честный налогоплательщик и всё такое…

Я усмехнулся.

— Просто делай всё, как договаривались, Буч. Окружному прокурору не нравится, что произошло в 205-м номере. Поэтому не лезь на рожон.

Буч кивнул.

— Конечно, конечно. Всегда рад помочь нашим стражам правопорядка. Ты же меня знаешь, Дубина.

— Ага, знаю.

Буч какое-то время молчал, но потом не выдержал: