Книга Аноним, страница 46 – Урсула Познански, Арно Штробель

Отличная новость. Я разворачиваю монитор, чтобы Даниэль тоже видел экран.

— Уже заметил?

Он наклоняется ко мне.

— Врач вышел вперёд?

— Именно. И с довольно большим отрывом.

Теперь я всё-таки разбираю стопку, сортируя сообщения по кандидатам. Папка «сосед/псина» намного толще остальных; врачей и неверных жён примерно поровну. Поджигателей-ксенофобов, похоже, немного.

— Один ищет повторяющиеся имена в протоколах звонков, другой просматривает гамбургские процессы о врачебных ошибках за последние годы? — предлагаю я.

Даниэль улыбается.

— Отличный подход.

Через полминуты его стопка тоже лежит передо мной, а он уже роется в интернет-архиве гамбургского судебного портала.

Впервые с тех пор, как это дело обрушилось на нас, мне кажется, что мы продвигаемся: три имени повторяются в поступивших сообщениях по нескольку раз.

Первый — доктор Готфрид Пассов, пластический хирург. Раньше работал в университетской клинике Эппендорфа, теперь владеет небольшой частной клиникой у Аусенальстера.

На втором месте доктор Бенедикт Валент, хирург-ортопед больницы Святой Марии, который вдобавок ведёт частную практику.

Третий даже профессор: Роман Михаэль Эшер, руководитель отделения гастроэнтерологии гамбургской западной клиники «Асклепиос».

Я нахожу в интернете адреса и фотографии, всё распечатываю и кладу перед Даниэлем.

— Посмотри, пожалуйста. Есть совпадения?

Пока он листает бумаги и читает, я проверяю голосование на Morituri. Врач увеличил отрыв; маловероятно, что за оставшиеся часы что-нибудь изменится.

— Пассов, — задумчиво произносит Даниэль. — Да, он был одним из обвиняемых на процессе по делу о врачебной ошибке. Разорвавшиеся силиконовые импланты: пациенткам обещали лучший продукт на рынке, а на самом деле использовали дешёвую азиатскую подделку. — Он прокручивает страницу вниз. — Это было четыре года назад. Тогда Пассов заодно являлся совладельцем другой частной клиники. Его оправдали, потому что никто не смог доказать, что он знал, что именно имплантирует. Всю ответственность переложили на администрацию.

Я листаю протоколы звонков.

— В остальных отношениях он тоже, похоже, редкостное сокровище. Тиранит сотрудников. Только здесь трое бывших работников утверждают, что уволились из-за его невыносимого стиля руководства.

О докторе Бенедикте Валенте сообщали в основном бывшие пациенты.

— Пятеро пишут, что им пришлось повторно оперироваться в других местах. — Я передаю Даниэлю соответствующие протоколы. — В твоей базе о нём что-нибудь есть?

Он вводит имя в строку поиска.

— Нет. Или подожди… да, однажды упоминается. Но только как свидетель. Оперировал не он, а молодой врач, незадолго до этого закончивший обучение. И, судя по всему, неудачно провёл операцию на тазобедренном суставе. Пациент умер. — Даниэль читает дальше и качает головой. — Молодой хирург заявил, что оперировал под наблюдением Валента и следовал его указаниям. Анестезиолог и операционные медсёстры показали, что Валент присутствовал лишь в самом начале, а затем его куда-то вызвали.

— И чем закончился процесс?

— Молодого врача признали виновным в тяжёлых ошибках до и во время операции, совершённых из-за переоценки собственных возможностей. Шесть месяцев условно и штраф семь тысяч евро.

— Это единственное упоминание?