Книга Пророчество тьмы, страница 50 – Анви Рид

— Перекрыть все улицы! Никто не уйдет отсюда живым! – раздался знакомый голос.

Далия слышала его в пабе «Дичь», он принадлежал шпиону, которого она видела с Сэльмоном. Но, кажется, Юри знала его лучше. Лицо сиаф в одночасье изменилось: над глазами нависли нахмуренные брови и удивление сменилось злостью.

— Соно… – Ей не нужно было кричать, чтобы ниджай услышал ее. – Там Ренрис.

— Знаю, – ответил он и, перехватив поводья Юри, повел ее лошадь за собой. – Разойдитесь! – крикнул он толпе.

Ниджай достал катану – и мельтешившие люди разбежались от страха. Соно пришпорил коня и стремительно поскакал по тропинке вместе с Юри.

— Не отставай, Дэл!

Далия решила не оборачиваться. Ей было слишком больно и страшно смотреть на человека, который носил имя ее возлюбленного, на трупы, окропившие своей кровью белый мрамор святой. Принцесса с невыносимой грустью покидала свой народ и свою страну. Далия не могла себя простить.

Оставляя за спиной дома, замок и Черный океан, они выбежали к дороге, что вела через Прибрежный лес в Свесу. Они мчались к ферме с большой мельницей, обгоняя сам ветер, и, хоть за ними никто не гнался, каждый боялся обернуться. Это прощание с прошлым было еще больнее, чем случившееся на Схиале.

— Я спасу Эверок, моя святая. Верну себе трон и стану королевой, – прошептала Далия, глядя на небеса. Но ей, как обычно, никто не ответил.

Юстин вновь увидел смерть. Кровавую, пропахшую металлом и порохом мушкетов. Тени гордились им и, шепча на ухо что-то на древнем пустынном языке, заполняли мысли. В голове шумели голоса, но не людей, что молили о пощаде перед лицом смерти. В голове роились сэтхи, густой тьмой разъедающие мысли. Они спускались ниже, окутывая все внутренности, и наконец, доходя до сердца, сжимали его, будто выдавливая сок из лимона. И Юстину это нравилось. Король радостно встречал трепет, холодом касавшийся кончиков его пальцев. Он делает все правильно. Это начало новой жизни, и над ней будет властвовать только он. Жалкие люди не понимают его, они боятся правосудия, которое скоро их настигнет.

— Пощадите! У меня ребенок! – раздался рядом женский голос, а чья-то дрожащая рука потянула Юстина за штанину.

Недовольный король сжал поводья, натянув их. Лошадь переступила с ноги на ногу и, заржав, цокнула зубами по металлическим удилам. Юстин закатил глаза и раздраженно посмотрел вниз.

— Прошу вас, мой король. Умоляю…

На него уставились большие карие, заполненные слезами глаза. Простолюдинка крепко прижимала к себе ребенка, который истошно кричал, хватая мамины волосы.

Люди в толпе толкались, пинали упавших, пытаясь вырваться из кольца, которое образовали стражники. Под ногами лежали трупы бунтовщиков. Люди с кулаками ринулись на пеших мечников и, спотыкаясь о тела, падали на брусчатку, залитую кровью. Девушка с ребенком еле стояла. Она дрожала и тряслась, молила услышать ее и простить. Она боялась умирать, боялась потерять ребенка. Юстин знал: она хочет спасти его больше, чем себя. Она готова защитить его ценой своей жизни, но… ребенок вопил, действуя на нервы королю, который пару минут назад наслаждался зрелищем и шепотом теней.

— Всех мятежников казнят! – новый главный рыцарь заговорил раньше Юстина. – Это приказ короля.

— Пощадите ребенка! Пощадите хотя бы его. – Девушка гладила малыша по спине, пытаясь успокоить, но тот, кажется, становился все громче и громче.