Книга Пророчество тьмы, страница 122 – Анви Рид

— Закрой свой рот, ублюдок, и молча прими смерть от руки того, кто тебя породил. – Олафур схватил металлический подсвечник и кинул в сына.

Тот больно ударил в грудь Эвона, который даже не собирался уворачиваться.

— Ты слабый, хоть и пытаешься казаться сильным. Прикрываясь правосудием, всем лжешь. Срываешься на собственных детях и избиваешь невинную жену. Ты ничтожество, отец, раз считаешь, что, подчиняя слабых, становишься сильнее. – В ответ на слова сына король яростно зарычал и опрокинул стул. – Ты хочешь, чтобы все было по-твоему, и разбрасываешься жизнями, как юнами на базаре. Ты… убил свою жену и дочь.

Олафур сжал кулаки и налетел на него, схватив за грудки.

— Ты слабак. Малодушный жадный пьяница, не достойный ни трона, ни семьи! – дрожащим голосом выпалил Эвон, смотря в налитые кровью глаза отца.

Сердце травника быстро стучало, а ноги подкашивались. Но не от страха, а от облегчения. Он скинул с себя оковы и высказал все, что так долго съедало его изнутри. Теперь он свободен.

— Я прощаю тебя, отец.

Олафур отбросил сына в стену. Эвон больно ударился головой, но не успел прийти в себя, как разъяренный отец ударил ему кулаком в скулу.

«Он станет мужчиной, когда с гордостью проглотит свою же кровь и примет любое мое наказание без слез и страха».

Травник помнил слова отца и сейчас, гордо принимая побои, смотрел на него с облегчением. Хоть одно желание Олафура он исполнил.

Лицо короля покраснело от злости, он кричал и бил все сильнее. Казалось, он наслаждался кровью сына, пытаясь выплеснуть весь накопившийся за многие годы гнев, яростно и безжалостно колотя его. И Эвон молча ждал каждый удар. Его лицо горело, а из носа, заливая рот, вытекала кровь. Тело травника обмякло, и он осел на пол. Олафур остановился и встряхнул уставшую руку.

— Все-таки хорошо, что ты не сдох в тот день. – Король пытался отдышаться. – Святые оставили тебя в живых, чтобы я как следует проучил тебя, заставляя сожалеть.

Эвон усмехнулся и, поморщившись от боли, коснулся рассеченной губы. Увидев улыбку сына, Олафур налетел на него с новой силой. Пиная ногой в живот, он рычал как дикий зверь, терзающий свою добычу. Травник сплюнул кровь и, сжавшись в клубок, пытался поймать отца за штанину, чтобы остановить его. Как в детстве. Как в тот злосчастный день.

Олафур приволок выжившего сына с озера. Мокрая одежда облепила Эвона. Он замерз так сильно, что не чувствовал ни рук, ни ног. И пока морозный ветер терзал маленькое тело, дрожащее от страха и холода, Эвон рыдал и звал маму. Он просил отца найти ее и спасти.

— Грейся, ублюдок. – Отец швырнул Эвона прямо к жаровне, из которой посыпались раскаленные угли.

Он закричал, боясь сгореть, но толстая мокрая шуба накрыла угли собой. Эвон скинул ее с себя и, отползая от огня, упал с деревянных ступеней.

— Почему? – Король расхаживал из стороны в сторону. – Почему выжил ты, а не она?

Увидев заплаканного Эвона, Олафур налетел на него, но тот ускользнул и убежал в Мысленный зал, надеясь спрятаться там. Но король нагнал его и повалил на ковер из волчьей шкуры.

— Я хочу, чтобы ты умер! – Олафур ударил Эвона по носу, и он громко хрустнул. – Должен был сдохнуть ты! Не они… – Король замахнулся ногой для удара, но Эвон поймал отца за штанину. – Почему ты выжил? Почему!?