Книга Пир теней, страница 109 – Анви Рид

— Останови меня, Дэл. Я не могу больше сдерживаться.

Он сел перед ней на колени.

— И я не могу, Эвон.

Нежно поглаживая ее бедра, он уложил Далию на стол. Желание разрывало легкие девушки, в которых не хватало воздуха, и, закинув ноги на плечи Эвона, она вновь закрыла глаза, наконец позволив себе отдаться любви, о которой мечтала не только перед сном.

— Я жду твоих приказов, принцесса.

Хриплый, тягучий, как мед, голос Эвона сменился шепотом Юстина. Далия открыла глаза: она лежала на кровати в своих покоях, укрытая одеялом. Юстин был рядом и гладил ее рыжие длинные локоны. Принцесса огорченно уткнулась носом ему в грудь и вздохнула, а желание, сжигавшее ее изнутри, куда-то исчезло.

— Я ничего не понимаю, Юстин. Это сон или реальность?

Холодный ветер вновь коснулся кожи. Теперь Далия стояла в объятиях Юстина, вновь окруженная запахом крови и смерти. Внутри поселилась тревога, когда он сказал ей до ужаса знакомые слова:

— Далия, прости меня…

Его тело навалилось на нее, грубо толкая к краю балкона. Крик, так и не сорвавшийся с губ, царапал горло. Юстин Мао, ее возлюбленный, ее свет, ее жизнь, столкнул Далию в Чёрный океан. Страх душил ее, а паника, окутав разум, стала его разъедать. Она стремительно летела вниз. Удар о воду. Водоросли, тянущие ее на дно, боль, пронзившая тело. Толща воды сдавила принцессу в своих объятиях, вызывая ощущение ломающихся костей. Силы покинули Далию. Как покинула и надежда. Пытаясь вздохнуть, она захлебывалась в воде, которая затягивала ее в непроглядную темноту своих объятий…

Далия проснулась на полу в немом крике. Желудок скрутило в тугой узел, и ее стошнило. Кислый запах ударил в нос, и, лежа рядом с этой лужей, принцесса заплакала. Ей было плохо. Болела не только голова, но и сердце. Почему Юстин поступил так с ней? Она пыталась оправдать его, простить, понять. Это невозможно, просто невозможно. Юстин никогда бы так не сделал, ведь они любили друг друга. Они должны были стать королем и королевой, родить наследников и вместе встретить мудрую старость. Сама Эвер благословила их отношения. Сами олхи соединили их судьбы, так почему сейчас они отняли это у нее? Слезы текли ручьем по бледному лицу. Голова все еще кружилась, и, не найдя в себе сил, Далия так и осталась лежать на полу, в куче грязных вещей, разбросанных Эвоном. Среди них она чудом выхватила чистую рубашку и вытерла ею слезы: аромат сушеных трав коснулся носа, будя пылкие воспоминания о сне. Они помогли немного отвлечься, заполняя мысли человеком, с которым она чувствовала себя в безопасности. Ей хотелось, чтобы он был сейчас рядом. Эвон точно смог бы найти нужные слова и успокоить ее.

Внизу раздались крики луксурий. Топот ног сливался с мужскими голосами, кто-то искал Далию, звал ее. Незнакомый голос говорил: если она не выйдет, пострадают невинные. Обещал убить здесь каждого и зарезать шлюх у нее на глазах, если она заставит ждать. Далия вскочила с пола, подбегая к двери. Закрыв щеколду, она подвинула к входу стол и, отбежав в угол комнаты, спряталась за дверью шкафа. Молясь святой Эвер, она просила ее поторопить Эвона. Только ему она сейчас доверяла и только его ждала.

Хикаро всегда говорил: «Веди себя так, будто доверяешь людям, но никогда этого не делай». Соно запомнил эту истину. Но не Юри. Попав в клан, она стала общаться с детьми, которые верили каждому ее слову. Она рассказывала им о выдуманных снах, уверяла, что видела их будущее, в котором они были счастливы. Дети ходили за ней по пятам, а ровесники косо смотрели вслед, осуждая за спиной. Каждый раз они унижали Юри на тренировках, нападали толпой, бросали ей в глаза песок и беспощадно били палками по спине. Она же пугала их проклятиями и каждый раз надеялась, что они изменятся. Соно знал, что этого не будет, и, карауля их вечером в бараках, припугивал своей катаной.