Книга Общество забытых мучеников, страница 82 – Анви Рид

— Да при том! – Тимо потрепал ее по плечу и посмотрел на нее взглядом, который говорил: «Вот прямо сейчас, вот в эту секунду как скажу, а ты ка-ак охренеешь».

— Джосайя разлил кипяток. Налил себе прямо на ботинки, потому что, как дурак, стоял и смотрел в одну точку. Когда пришел в себя, понял, что, ну… льет-то он мимо. Выругался, локтем сбил кружку со стола и все-таки ее разбил.

— Тимо… – Эбель вздохнула, – спасибо, конечно, за помощь, но…

— Наклонился, чтобы собрать осколки. А на полу, под шкафом, куда отскочил один осколок, лежал лист. Странный такой, желтый…

Эбель прикусила губу. Она была неосторожна. Кажется, не все листы она собрала обратно в сундук.

— И хрен бы с этим листом, Бель. Я уже подумал, что мне пора валить и ничего интересного не будет, но он занервничал. Ты бы видела, как дрожали его руки. Кэруэл стал сам не свой. Заозирался по сторонам. Кинулся к какому-то сундуку. Рылся в нем, что-то искал…

— Что было на листе, Тимо?! – Эбель наклонилась к нему.

— А, да, – закивал он. – Там… Там было объявление, Бель.

— Какое, мать его, объявление?

— «Мы лечим скур. Изгоняем из тел дьявола. Очищаем от грехов. Мы поможем вам. Вашим детям. Вашим друзьям. Приходите по адресу: Ортиз Вей, дом номер три. Наши двери открыты для вас только сегодня». – Тимо громко сглотнул.

Эбель нахмурилась. Виски пронзила острая боль. В ушах раздался оглушающий свист, от которого свело скулы и зарябило в глазах.

— Ортиз Вей, дом номер три… – Среди этого звона раздался знакомый голос. – Ортиз Вей, дом номер три.

— Джосайя достал папку. – Голос Тимо, тихий, еле слышный, жужжал где-то близко. – Там было твое имя, Бель. И это объявление он вложил в нее…

— Ортиз Вей, дом номер три… Ортиз Вей, дом номер три…

Эбель закрыла уши ладонями. Звон стал невыносимым, а белая пелена полностью застила глаза. Ночь резко сменилась ярким днем. Луна – ослепляющим солнцем, что за секунду выжгло зрачки. Эбель съежилась. Затряслась от напряжения, силясь отогнать наваждение, избавиться от долбаного воспоминания, которое причиняло столько боли. Эбель скатилась на пол. Холодные руки схватили ее за голову. Другие обняли, прижав к хрупкому телу. Эбель цеплялась за него, но оно ускользало. Утекало. Становилось нереальным.

— Ортиз Вей, дом номер три… – Звон в ушах вдруг затих, а слова стали четкими и громкими. – Вроде пришли. Вон табличка. Отлично! Давай, шагай быстрее, Эба!

Голос матери звучал где-то за спиной.

– Это мой… Наш. Наш последний шанс на нормальную жизнь. – Она подтолкнула дочь вперед, и та врезалась в дверь. – Веди себя прилично, Эба. И молчи. Говорить буду я.

Эбель разлепила глаза и сквозь ослепляющий свет различила лицо матери. Оно было нечетким, как и все вокруг. Кроме темно-зеленой двери, золотой ручки и колокольчика, к которому тянулась мать. Она подергала за язычок. За дверью раздались шаги, и спустя мгновение перед ними выросла женщина.

– Утро доброе. – Она дружелюбно улыбнулась.

– Вы лечите скур? – Не ответив на приветствие, спросила мать.

– А, вы по важному поводу. – Женщина выглянула на улицу и, осмотревшись, поторопила гостей зайти внутрь.

Гостиная была красивой. Картины на стенах. Мраморные статуи у парадной лестницы. Папоротники, раскинувшиеся у высоких окон. И… приторный запах ванили.