Книга Общество забытых мучеников, страница 54 – Анви Рид

Братья взрослели. В разных комнатах. На разных этажах. Видясь только за завтраком и ужином. Тимо старался избегать Реджиса в школе. Делал вид, будто они не знакомы. Уезжал один на машине, заставляя Реджиса либо ждать другого водителя, либо топать по шоссе вдоль леса пешком. Тот не возражал, чем бесил Тимо еще сильнее.

— Мама умерла из-за тебя, – напоминал ему Тимо.

— Я знаю, прости, – отвечал ему Реджис.

Его лицо было невинным. Таким, будто он и правда раскаивался. Но Тимо не верил ему.

Тимо помнил каждую попытку Реджиса подружиться с ним. Стать братьями в обычном понимании этого слова. Чтобы Тимо заступался за него в школе. Помогал с домашкой. Водил в кино. Покрывал перед отцом. Хвастался успехами с девушками. Учил бриться. Давал поносить свои крутые шмотки. Реджис всегда улыбался Тимо. Покорно выслушивал ругательства в свой адрес. Всегда извинялся за то, чего никогда не делал. Это была игра в одни ворота. Но Тимо терпеть не мог футбол, хоккей и вообще любые виды спорта, оттого правил и не знал.

— Звонил директор школы. – Отец отчитывал Реджиса в своем кабинете. – Ты опять подрался?

Тимо подслушивал их разговор, стоя за дверью.

— Да, отец, – ответил Реджис.

— Еще одна жалоба, и тебя исключат.

— Да, отец.

— Ты позоришь меня. Позоришь свою мать. Своего брата, – продолжал отец. – Как ты смеешь, Реджис? Почему позволяешь себе обижать слабых?

— Нет, пап! Наоборот!

— Не пререкайся! – Отец ударил кулаком по столу.

— Эрнест первый начал! Он оскорблял Ти…

— Закрой рот, щенок! – За криком последовала пощечина. – Почему ты не можешь быть как старший брат?!

— Прости, отец.

— Знаешь, как трудно воспитывать двух сыновей?

Отец замолчал. Тимо сглотнул.

— Ладно… – вдруг протянул он. – Ладно. Иди к себе в комнату, Реджис. И завтра чтобы извинился перед Эрнестом.

— Но…

— Ты услышал меня, – не дал ему договорить отец.

— Да, пап.

Стук каблуков по лакированному полу – дверь кабинета открылась. Тимо не сдвинулся ни на шаг. Лишь прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди.

— Тимо. – Реджис быстро закрыл за собой дверь и встал перед братом.

— Мама сильно бы расстроилась, если бы узнала, что ты растешь хулиганом, – холодно бросил Тимо.

— Да пошел ты, – огрызнулся Реджис.

— Не выходи сегодня из комнаты. – Тимо оттолкнулся от стены, ударив брата плечом, направился к себе. – Не хочу видеть тебя за ужином.

Реджис ничего не ответил.

После лагеря в Мехико Реджис изменился. В свои четырнадцать Тимо был послушным отличником, окруженным кучей книг и конспектов. Реджис же стал больше похож на дикого волка, озлобленного на весь мир. Он перестал извиняться. Стал молчалив. Серьезен. Груб. Единственное, что осталось при нем, – это улыбка, которую он показывал лишь Тимо. Но в ней появилось что-то еще… Хитрое… Кровожадное.

Тимо ходил в церковь каждые выходные. Отец Робинс принимал его лично. Выслушивал исповедь. Помогал избавиться от грехов. Давал наставления. Проводил обряды очищения. Так Тимо чувствовал себя ближе к матери. Запах ладана напоминал о ней. В пении церковного хора слышался ее голос. В ярких голубых витражах виделись глаза, а игра Реджиса на органе возвращала в те дни, когда мама обучала нотам Тимо. И здесь… В этом соборе Тимо чувствовал вину. За то, что не отвечал на улыбку брата, за то, что обрывал мосты, которые тот так старательно возводил между ними долгие годы.