Книга Общество мертвых и исключительных, страница 58 – Анви Рид

Он взял в руки красный, изъеденный червями лист клена и маленький желтый лист осины.

— Ты помнишь что-нибудь о дне, когда выкопал меня из земли?

Бенни поднял красный лист и повертел его в руке, рассматривая прожилки.

— А знаешь, как я оказалась на кладбище?

Опять лист клена.

— Меня привезли? Ну, на машине? Или…

Не дав договорить Эбель, Бенни поднял желтый лист, который тоже внимательно рассмотрел.

— Ага, – Эбель заговорила сама с собой. – Ни черта не понятно…

Бенни поднял красный лист.

— Меня хоронил твой отец?

Бенни не ответил. Он кусал губу и смотрел в землю. В его глазах читалась вина. Он явно что-то знал.

— Бенни, меня хоронил кто-то другой?

Он молчал.

— Ты знаешь этого человека?

— Ух-х-ходи! – вдруг вскрикнул Бенджамин и, запихнув листы в карман, быстро зашагал к дому.

Эбель, шлепая по небольшим лужам, попыталась нагнать его, но он уже скрылся внутри сторожки.

— Мне очень нужна твоя помощь! – ударила кулаком по хлипкой двери Эбель. – Прошу тебя!

— Уходи, г-г-говорю!

— Почему папа запретил тебе со мной говорить?

Тишина.

А дождь все усиливался. Капли, которые стали в разы крупнее, застучали по земле. Яркая молния сверкнула в сером небе, и спустя секунды вдали послышался гром.

Ну же, Бенни! Давай! Не тяни ты это чертово время! Скажи все как есть, и я отстану от тебя на веки вечные.

— А если я приведу подругу, то ей ты расскажешь? – Эбель решила, что с Соль Бенни будет дружелюбнее.

— Н-н-нет.

Та-а-ак… уже лучше. В нее уже хотя бы не бросили пренебрежительным «уходи».

— А кому бы ты все рассказал? Может, кому-то из преподавателей? – Эбель, конечно, понадеялась, что услышит имя Кэруэла. – Или директору? – Ее имя она хотела бы услышать меньше.

— Р-р-реджису. Я буду г-г-говорить только с ним.

И небо озарила новая вспышка. Эбель тяжело вздохнула и недовольно топнула ногой. Промокшая насквозь кофта повисла на тонких плечах. Блокнот, в который она так ничего и не записала, размяк. Настроение испортилось. А было лишь восемь утра. Гребаных. Восемь. Утра. И Эбель вместо теплого кабинета философии выбрала сырое кладбище.

— Тогда я загляну к тебе позже, Бенни. Хорошо? – пыталась перекричать дождь Эбель.

И в окне показался красный кленовый листочек.

Эбель пришла на философию в середине урока. И, подсев к Соль, которая быстро убрала свою сумку с занятого для подруги стула, извинилась перед профессором. Тот лишь закатил глаза и что-то пометил в своей толстой тетради.

— Ты куда ходила? – Соль скривила губы, посмотрев на промокшую кофту. – Принимала душ в одежде?

Ноа, сидящий за Соль, наклонился к ним поближе.

— На кладбище, – ответила Эбель.

— С ума сошла? – Ноа выпучил глаза. – После того как смотрителя убили, ты попер…

— Молодые люди, – постучал по столу мистер Хан, – не срывайте мне занятие.

Соль кивнула и виновато опустила взгляд. Как обычно. Эбель уже успела привыкнуть к этому, ведь она делала так всегда, стоило профессору повысить голос или сделать ей замечание. Похоже, каждый такой раз был для Соль стрессом, и после занятия она сразу выпивала стакан горячей воды, чтобы прийти в себя и разгладить морщины, которые, по ее словам, вылезли на ее покрасневшем от стыда лице.

— И что ты узнала? – шептал теперь Ноа.

— Что мне нужен Реджис. – Эбель осмотрела студентов и увидела все факультеты, кроме особо опасных. – Где он, кстати?