Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 8 – Жоубао Бучи Жоу

Старейшина Юйхэн хранил тяжелое молчание.

В какой-то момент неловкость ситуации достигла высшей степени. Старейшине Юйхэну, который не мог ни отодвинуться, ни уйти прочь, только и оставалось, что застыть на месте в объятиях Сюэ Мэна.

Внезапно Мо Жань нарушил долгую тишину сухим смешком и произнес:

— Ну ты даешь, Сюэ Мэн! Уже такой взрослый, а все капризничаешь, как дитя малое. – С этими словами он протянул руку к Сюэ Мэну и попытался оттащить его от Чу Ваньнина. – Давай, отодвинься, не виси на учителе.

Сюэ Мэн вовсе не собирался капризничать и «висеть» на учителе. Протрезвев и вспомнив об этом происшествии, он наверняка отвесил бы сам себе пару хороших оплеух. Однако сейчас он был настолько пьян, что Мо Жаню пришлось потратить немало времени и сил, чтобы наконец оторвать бедолагу от наставника.

— Присядь-ка. Скажи, сколько пальцев видишь?

Сюэ Мэн взглянул на вытянутый палец Мо Жаня, нахмурился и ответил:

— Три.

Ошарашенный Мо Жань промолчал.

Ши Мэй, не выдержав, разразился смехом, а потом решил поддразнить Сюэ Мэна:

— Скажи-ка, кто я такой?

— Ши Мэй, кто ж еще, – раздраженно отозвался Сюэ Мэн, закатив глаза.

Мо Жань решил присоединиться к веселью:

— А я тогда кто?

Сюэ Мэн некоторое время пристально разглядывал его, а потом выдал:

— Ты псина.

— Все-таки ты от меня когда-нибудь получишь, Сюэ Цзымин! – сердито буркнул Мо Жань.

Внезапно один из сидевших за соседним столом молодых людей, то ли страдающий от излишней храбрости, то ли тоже захмелевший, указал пальцем на Чу Ваньнина, расплылся в улыбке и громко спросил:

— Молодой господин, взгляните-ка туда и скажите, а это кто?

Сюэ Мэн не умел пить и теперь плохо себя контролировал, поэтому ему было сложно даже сидеть. Он рухнул грудью на столешницу, подпер щеку ладонью и, прищурившись, долго смотрел на Чу Ваньнина, пока остальные озадаченно молчали.

Пауза затягивалась. Когда все уже решили, что хмель, должно быть, окончательно одержал верх над Сюэ Мэном и тот вот-вот уснет, его лицо вдруг засияло радостью, он протянул руку, собираясь вновь схватить Чу Ваньнина за рукав.

— Братец-небожитель, – произнес он звонко и отчетливо. Остальные ученики лишились дара речи.

— Ха-ха-ха!..

Кто засмеялся первым, осталось загадкой, но остальные тут же присоединились, не в силах сдержаться. Каким бы страшным ни было лицо Чу Ваньнина в тот миг и каким бы жутким ни был его нрав, всех, как говорится, не переловишь. Ученики справедливо рассудили: несмотря на все свое недовольство, Чу Ваньнин точно не станет призывать Тяньвэнь и пытаться отхлестать ей всех до единого, так что зал Мэнпо мгновенно наполнился веселым смехом. Все присутствующие, продолжая наслаждаться вином и закусками, с жуликоватыми лицами сгрудились за столами и принялись перешептываться.

— Ха-ха, братец-небожитель.

— Старейшина Юйхэн так красив – и впрямь напоминает небожителя.

— А разве он не бессмертный небожитель? – спросил кто-то из учеников. – Признаюсь вам: я как-то тайком сложил в честь старейшины Юйхэна стих.

— Что-что? Стих? – переспросил кто-то. – Прочитай!

— «Легко расколол небеса он взмахом своих рукавов и светом весь мир озарил с высот белых горных снегов», – самодовольно продекламировал ученик.

— Ого-го, ну ты даешь! А когда ты его сочинил?

— Э-э-э… По правде говоря, на его занятии, посвященном волшебным завесам.