Онлайн книга «Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2»
|
Голоса злых духов за его спиной звучали все громче, раз за разом повторяя: — Да сгинут мирские страсти, да исчезнет чистота сознания… — Муж мой! – Госпожа Чу в крайнем ужасе барабанила одной рукой по завесе, другой прижимая к себе ребенка. – Муж мой, прошу, уберите завесу! Уберите ее, впустите Лань-эра внутрь! Защитите его, защитите… Я… я вот-вот… — Да сгинут мирские страсти, да исчезнут доброта и милосердие… — Муж мой!!! Госпожа Чу рухнула на колени. Ее била дрожь, глаза вылезли из орбит, по щекам расползались багряные отметины заклятия. — Сынок… Лань-эр… Ты обещал мне, что будешь заботиться о нем… Убери… Молю тебя… Убери… Муж!!! Душа Чу Сюня рвалась на части. Несколько раз он поднимал руку, собираясь убрать завесу, но затем безвольно опускал ее. За завесой в голос рыдал Чу Лань. Запрокинув кверху заплаканное личико, он тянул к отцу маленькие ручки и кричал: — Папа, ты больше не любишь… не любишь Лань-эра?.. Папа, обними меня… Забери… Госпожа Чу обхватила сына руками, осыпая поцелуями его мокрые щеки. Они вдвоем продолжали умолять Чу Сюня убрать завесу и впустить ребенка внутрь: мать – на коленях, а сын – громко плача. Кто-то из горожан вдруг громко крикнул в толпе: — Молодой господин, не делайте этого! Нельзя убирать завесу, иначе погибнут несколько сотен уцелевших жителей Линьаня!.. Это все вероломный замысел Демонического Владыки! Молодой господин! Не надо, не убирайте ее! — Верно, нельзя ее убирать! Обуреваемые жаждой выжить, люди один за другим опускались на колени и низко кланялись Чу Сюню, горестно выкрикивая сбивчивые мольбы. — Просим вас, молодой господин, не убирайте завесу! Уберете – и мы все умрем! Некоторые начали кланяться и госпоже Чу. — Госпожа, умоляем вас… Госпожа, мы знаем, вы милосердны, у вас душа бодхисаттвы… До конца жизни не забудем вашей доброты… Только, пожалуйста, не просите молодого господина убрать завесу… Будьте снисходительны к нашим страданиям, помогите, умоляем… За исключением нескольких человек, а также стражников поместья, все жители города в едином порыве, плача, опустились на колени и принялись хором просить, чтобы Чу Сюнь не убирал завесу. Их громкие мольбы в один миг заглушили крики госпожи Чу и ее сына. Чу Сюню казалось, будто он стоит на острие клинка, пока десятки тысяч кинжалов пронзают его нутро и раздирают внутренности изнутри. Перед ним – его жена и ребенок, позади – жизни сотен людей. Его страдания были столь невыносимы, что он чувствовал себя мертвецом, чье тело пожрал бушующий огонь, а кости рассыпались пеплом. Голоса демонов в храме не умолкали ни на миг, звуча все пронзительнее: — Да сгинут мирские страсти, да исчезнут все чувства… — Да сгинут мирские страсти, да исчезнут все желания… Жутких отметин на лице госпожи Чу становилось все больше. Поднявшись по ее белоснежной шее, они покрыли почти все ее лицо и просочились даже в глаза. Судя по всему, ей уже было трудно говорить, она с отчаянием смотрела на мужа, отрывисто бормоча: — Если ты не… Я… Тебя… Возненавижу… Ты… Лань-эра… Я ненавижу… Я… Печать заклятия целиком заполнила зрачки госпожи Чу. Ее хрупкое тело резко содрогнулось, словно пронзенное острой болью. Затем она плотно смежила веки. — Я… Ненавижу!!! Из ее горла вырвался долгий пронзительный крик, который вскоре стал похож на звериный вой! |