Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 51 – Жоубао Бучи Жоу

● ○ ●

Кровь все текла и текла по его руке. Дождь смешивался с ее струйками, размывая алый оттенок до бледно-розового.

Промокший до нитки Чу Ваньнин стоял под струями ливня, и капли бежали по его детскому, но суровому и бледному лицу, по сдвинутым черным бровям.

Раздался оглушительный треск. Небо прочертила молния, и на мгновение кругом стало светло как днем.

Громовой раскат будто помог Мо Жаню опомниться, и тот невольно отступил на шаг.

Теперь он тоже понял, что не так.

Предметы в иллюзорном мире выглядели совсем как настоящие, но они все равно были лишь иллюзиями.

У пирожных здесь не могло быть вкуса, а острые предметы не могли порезать до крови. Одним словом, ни одна вещь внутри иллюзии не могла оказать на них, живых людей, никого воздействия.

— Кто-то сделал этот иллюзорный мир настоящим, – тихо сказал Чу Ваньнин.

Подобное можно было осуществить только с помощью крайне сложной техники, которая называлась «Путь фальшивой истины». Из десяти ведущих духовных школ лучше всего этой техникой владели в Гуюэе. Девизом заклинателей этой школы было «Помогать людям, исцеляя их тела и души», поэтому некоторые из последователей Гуюэе практиковали «Путь фальшивой истины», чтобы создавать близкие к реальным иллюзорные миры для лечения израненных душ. К примеру, людям, которые не могут смириться с потерей близких, «Путь фальшивой истины» дает возможность побыть с умершим дорогим человеком еще немного внутри иллюзорного мира, где он предстает живым и здоровым.

Однако по причине высокой сложности этой техники даже великие мастера способны создать лишь очень маленькую и недолговечную иллюзию, внутри которой можно, например, пропустить с покойным по чарке вина, поспать с ним на одной постели и тому подобное, но не более.

Созданный же юйминь грандиозный мир был полон множества сложных деталей, существовал уже очень долго, и внутри него происходило немало самых разных событий. Пожалуй, даже главе духовной школы Гуюэе было бы не под силу сделать такую объемную иллюзию настоящей.

Мо Жаню на ум тут же пришло одно имя. Возможно ли, подумал он, что все это дело рук того фальшивого Гоучэня, с которым они столкнулись на озере Цзиньчэн? Но не успел он как следует обдумать это предположение, как в небе внезапно раздался странный, ни на что не похожий оглушительный треск.

Усталые люди, которые еще мгновение назад сладко спали, встрепенулись, будто стайка потревоженных птах, с широко распахнутыми в страхе глазами принялись сперва озираться кругом, а потом разом взглянули на небо.

Какое-то время над поместьем висела мертвая тишина, а затем воздух сотрясли крики ужаса, резкие и внезапные, как треск кипящего масла, в которое влили чашку воды.

Люди бросились врассыпную кто куда, но быстро поняли, что из поместья бежать им некуда. Со всех сторон доносились пугающе пронзительные вопли.

По небосводу прошла гигантская трещина. В воздухе прямо над завесой раскрылся громадный кроваво-красный призрачный глаз и принялся мрачно разглядывать мечущихся внизу людей.

Глаз повис так низко, что казалось, еще чуть-чуть – и он коснется края волшебной завесы.

Чей-то жуткий, нечеловеческий голос прогромыхал:

— Да ты настоящий смельчак, Чу Сюнь! Неужели ты, ничтожный человечишка из плоти и крови, и впрямь надеялся одурачить меня, этого достопочтенного?