Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 30 – Жоубао Бучи Жоу

Чу Ваньнин долго молчал, прежде чем сказать:

— Я не смеялся над тобой. Я… я думаю, что ты очень хороший.

Прежде Чу Ваньнин ни за что бы не произнес подобных слов, но теперь, когда тело уменьшилось, его нрав, судя по всему, заметно смягчился. Он будто бы сидел где-то в спасительной темноте, где наконец смог сорвать с себя свою холодную, черствую маску.

Да и Мо Жань впервые за обе своих жизни слышал, чтобы кто-то назвал его «очень хорошим». Пусть это и была похвала от маленького мальчика, он все равно растерялся, смутился и до крайности обрадовался. Пока, запинаясь, Мо Жань пытался что-то ответить, его лицо, никогда не знавшее краски смущения, вдруг заалело.

— Я? Я… я очень хороший? – бормотал он. – Очень хороший, говоришь?

Тут он смутно припомнил, что в детстве и правда хотел стать хорошим человеком.

Однако то скромное, нежное желание оказалось из разряда чаяний вроде «когда вырасту, женюсь на сестрице Ли», «заработаю много денег и буду каждый день есть кунжутные лепешки», «вот бы у меня в тарелке всегда была пара кусков тушеного мяса в соевом соусе, ничего на это не променяю!». Все мечты в конце концов остались лишь в воспоминаниях, которые давно унесло вихрем времени.

Вскоре Мо Жань с товарищами приступил к духовным практикам. Разумеется, больше всего ему нравилось собирать перья нусяо. В конце концов, в прошлой жизни он уже победил всех этих юйминь и не надеялся, что сможет научиться у них чему-то стоящему, а потому просто проводил дни в свое удовольствие.

Каждый день на рассвете они отправлялись к Бездне Первопредка, чтобы надергать золотых перьев, потом шли медитировать в пещеру Чжужуна^[8] то есть учиться выдерживать раскаленный жар божества с помощью собственной духовной силы и тем самым продвигаться по пути совершенствования, а еще через две стражи шли к юйминь на уроки борьбы с чудовищами всех мастей. Спустя еще четыре стражи совершенствующиеся отправлялись на площадку Асур и проводили там тренировочные бои. А когда на горы опускались сумерки, они шли на утес Гуаньсин^[9] возле Персикового источника слушать, как госпожа Восемнадцатая комментирует содержание «Перечня ста демонов» и «Тайное наставление об изгнании духов».

Мо Жаню нравились вечерние занятия на утесе, потому что это было единственное время, когда совершенствующиеся трех разных путей занимались все вместе.

Он знал, что Ши Мэй плохо владеет цингуном, а потому переживал, как бы тот не начал голодать, и каждый день отдавал ему половину добытых утром перьев. За исключением этих кратких встреч Мо Жань с Ши Мэем почти не пересекались; зато с Ся Сыни они постепенно стали не разлей вода.

Теперь по утрам и вечерам они частенько вместе сидели на перилах моста. Мальчик играл на дудочке, сделанной из листочка, а Мо Жань, подперев щеку ладонью, наблюдал за тем, как неторопливо плывут вдаль облака, как солнце поднимается из-за горизонта или, наоборот, опускается за него. Иногда в жаркие дни Ся Сыни, стоя на берегу реки, кормил рыбок, а Мо Жань держал над ними обоими раскрытый зонтик и глядел, как парчовые карпы оживленно снуют туда-сюда в лазурных водах, блестя золотистой чешуей.

Когда в Персиковом источнике шел дождь, Мо Жань брал мальчика за руку, и они под бумажным зонтом шли гулять по узким тропинкам, выложенным потрескавшимися от времени камнями.