Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 191 – Жоубао Бучи Жоу

— А-Жань.

— А?

— Ты сегодня многовато выпил.

— Ха-ха, ты так считаешь? – засмеялся было Мо Жань, но очень скоро ему расхотелось веселиться.

Ши Мэй мягко обхватил холодными ладонями его лицо. Мо Жань удивленно вытаращил глаза, а его щеки, и без того горячие, запылали еще сильнее.

Ши Мэй улыбнулся и ответил:

— Разве я мог бы считать иначе? Взгляни на себя: выпил целых три чарки подогретого вина, и теперь все лицо красное.

— Да п-просто жарко там было, вот и все.

Мо Жань неловко поскреб затылок, но его лицо стало гореть только сильнее.

Они расстались у дверей его спальни. Перешагнув порог, Ши Мэй еще раз оглянулся, и в отраженном от снега лунном свете блеснула его добрая улыбка.

— А-Жань…

Стоило ему услышать этот тихий оклик, как он тотчас волчком крутанулся на месте и поспешно развернулся к Ши Мэю лицом, боясь упустить хоть слово.

— Я, я тут!

— Спасибо за одежду.

— Всегда пожалуйста! Мне все равно было жарко!

— А еще… – Казалось, еще немного – и лучистые глаза Ши Мэя прогонят даже холодную зиму. – А-Жань, на самом деле я…

Внезапно раздались оглушительные хлопки: где-то вдалеке огненным цветком распустился фейерверк. Мо Жань так и не услышал, что произнес Ши Мэй. А может, он тогда ничего и не сказал?

Но к тому времени, когда вокруг наконец снова воцарилась тишина, Ши Мэй уже закрывал дверь своей спальни. Взволнованный Мо Жань окликнул его:

— Погоди, что ты только что сказал?

Однако Ши Мэй, желая подразнить его, подмигнул и ответил:

— Некоторые слова дважды не повторяют.

— Ши Мэй…

Но он так и не ответил Мо Жаню, лишь наполовину высунул из-за занавеси голову и сказал:

— Уже поздно, я пойду спать. А завтра, если захочу… – помедлив, он опустил свои мягкие ресницы, похожие на тонкие веточки мимозы, – снова скажу…

Однако никто и предположить не мог, что, прежде чем наступит рассвет, небеса расколются пополам. Мо Жань так и не узнал, что тогда сказал ему Ши Мэй, и тот момент их дружбы окрасился кровавыми тонами.

В будущем, в который раз просыпаясь посреди ночи, Мо Жань всегда вспоминал ту самую улыбку Ши Мэя, наполовину скрытую занавесью.

Почти каждую ночь на протяжении последних, самых мучительных лет своей жизни Мо Жань снова и снова видел обманчивый сон, в котором Ши Мэй говорил ему те несказанные слова. Мо Жань просыпался с улыбкой на лице такой счастливый, что даже умудрялся на какое-то время забыть о реальности. О реальности, в которой Ши Мэй давно погиб и которую уже было не изменить.

Мо Жань продолжал радостно улыбаться и размышлять о том, чего бы такого вкусного приготовить для Ши Мэя. Это был для него очень важный вопрос, который стоил того, чтобы хорошенько поломать голову.

Но все его размышления всегда заканчивались одинаково: он улыбался, улыбался, улыбался, а потом у него в горле начинало клокотать от рыданий, и по щекам струились горячие слезы.

И плача, он утыкался лицом в ладони.

Ему так и не было суждено услышать произнесенные в ту снежную новогоднюю ночь слова, которые подхватило и безвозвратно унесло ветром.

Разошлись тяжелые облака, распахнулись врата в преисподнюю, и бесчисленные полчища демонов хлынули из разлома в мир смертных, будто могучее войско в осажденный город. Раздававшиеся вокруг крики ужаса выдернули Мо Жаня из пучины воспоминаний.