Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 149 – Жоубао Бучи Жоу

— Господин, осторожно! – испуганно закричала Сун Цютун.

— Ау-у-у! У-у-у!

Белоснежный демонический волк высотой в три человеческих роста с громким воем подбежал к Е Ванси и принялся бешено кружить вокруг него.

В зале повисла гробовая тишина. Е Ванси опустил глаза на белого волка, который теперь повалился на пол и стал кататься на спине.

— Наобайцзинь? – удивленно произнес Е Ванси.

Он сразу узнал ездового волка Наньгун Сы. Глаза у зверя были красные, как агаты, шерсть белая как снег, а кончики когтей отливали золотистым блеском, поэтому его и назвали Наобайцзинем, что означало «Агатовый, белый и золотой».

Раз уж Наобайцзинь был здесь, значит, Наньгун Сы почтил этот постоялый двор своим вельможным присутствием. Наклонившись, Е Ванси погладил волка по белоснежному мохнатому лбу и огляделся по сторонам.

Чья-то рука в расшитом золотом алом рукаве откинула занавеску в сторону.

На пороге, скрестив на груди руки и лениво прислонившись к косяку, с недовольным лицом стоял Наньгун Сы, сжимая в пальцах кувшин с водкой. Взглянув на Е Ванси, он усмехнулся и сказал:

— Забавно. И почему, куда бы я ни пошел, везде натыкаюсь на тебя? Ты так настойчиво преследуешь меня, что скоро, пожалуй, о нас слухи какие-нибудь пойдут. И как после этого прикажешь людям в глаза смотреть, а?

Его слова явно задели Е Ванси, но он сдержал гнев и ответил:

— Это недоразумение. Я вовсе тебя не преследую, лишь следую приказам уважаемого главы, который велел мне кое-что купить на торгах в палате Сюаньюань.

Услышав это, Мо Жань с Чу Ваньнином переглянулись.

Он говорил о божественном оружии.

Наньгун Сы поболтал красным глиняным кувшином в воздухе и спросил, еще больше помрачнев:

— Если отец хотел что-то купить, почему послал тебя? У меня что, нет рук или ног, чтобы выполнить его поручение?

— А-Сы, все не так.

— Кто разрешал тебе так меня называть? – Наньгун Сы сурово сдвинул брови, и его глаза сверкнули злобой. – Не думай, господин Е, что раз мой отец слепо доверяет тебе, то ты можешь вести себя так бесцеремонно в моем присутствии… Самому-то не противно?

— Я называю тебя так, как велел мне уважаемый глава. Если тебе это неприятно, обсуди это с главой сам. – Е Ванси помолчал немного, а затем добавил: – Что толку злиться на меня?

— Нечего давить на меня, прикрываясь моим отцом!

Наньгун Сы глубоко вдохнул, пытаясь сдержать вспышку гнева. Лишь его черные глаза озарял яростный блеск, холодный, как свет луны, и пронзительный, как огонек сигнального костра.

– Господин Е, – заговорил он, снова выделив голосом обращение, – мой отец велел тебе называть меня А-Сы, потому что строит какие-то иллюзии насчет твоего положения в нашей духовной школе, но ты-то сам все прекрасно понимаешь. С тремя жалкими ведрами краски нечего метить во владельцы красильни. Знаешь, даже облейся ты краской с ног до головы, да хоть родись ты в чане с краской, тебе все равно никогда не встать рядом со мной.

По благородному лицу Е Ванси пробежала едва заметная тень. Он опустил густые ресницы и тихо сказал:

— Вы совершенно правы, молодой господин. Однако ваш ничтожный слуга Е… никогда и не думал о том, чтобы стоять рядом с вами.

Переход Е Ванси к более формальному обращению слегка утихомирил еще не захмелевшего Наньгун Сы. Вскинув кувшин, он с бульканьем залпом глотнул обжигающей водки, после чего снова уставился на Е Ванси и какое-то время молча разглядывал его, а потом насмешливо выдохнул через нос и пренебрежительно махнул рукой.