Книга Белый Сокол, страница 126 – Софья Соломонова

А еще больно из-за Тииля. Рю так привык к нему, что даже не заметил, как из вечно раздражающего и лезущего не в свое дело духа-хранителя, о котором Рю не просил, Тииль превратился в его друга. Того, кто всегда поддерживал Рю и помогал ему. Того, кто не боялся говорить ему правду, даже когда Рю был к ней не готов. Того, кто верил в него и на кого Рю всегда мог положиться.

И почему он осознал все это только сейчас, когда Тииль должен покинуть его и вернуться в свой мир? Рю столько хотел бы ему сказать. Но было уже поздно.

Рассвет пришел быстрее, чем Рю рассчитывал. Не затихавшие всю ночь звуки подготовки в лагере усилились, стоило небу лишь немного посветлеть. До момента, который изменит всю жизнь Рю, оставались считаные часы.

«Мне пора», – голос Тииля был полон печали.

«Я… Спасибо тебе, Тииль. За все. Ты столько для меня сделал, а я не ценил это так, как должен был».

Рю почувствовал, как глаза наполняются слезами. Эти слова даже отдаленно не могли передать его чувств, но он должен был сказать хоть что-то.

К его удивлению, Тииль вдруг материализовался на тюфяке рядом с ним. Тело духа выглядело зыбким и полупрозрачным, но все же это был он. Дух улыбался, тепло и грустно.

— Ты тоже много сделал для меня, Рю. Спасибо. Ты оставил след в моей душе, и я буду помнить тебя вечно.

Поддавшись душевному порыву, Рю обнял духа. В обычных обстоятельствах ему было бы неловко и стыдно сделать это, но сейчас это было не важно.

— Я тоже никогда тебя не забуду, Тииль.

Он почувствовал, как тело духа тает под его руками.

— Прощай, Рю. Заверши то, что начал Оманоске. Я верю в тебя.

— Прощай.

И дух исчез. Навсегда.

Какое-то время Рю сидел и бессмысленно смотрел туда, где только что сидел его друг. По его щекам бесконтрольно текли слезы, и Рю не пытался стереть их. Он всегда мечтал сделать что-то великое, но не ожидал, что за это придется заплатить такую высокую цену.

Наконец Рю удалось взять себя в руки. Он стер слезы рукавом своей робы. Рука, которую он вчера прокусил, мерзко ныла, но Рю старался не обращать на это внимания. Он вспомнил технику подготовки к бою, которой их учил мастер Роута. «В бою сердце воина должно быть спокойно, а рука тверда», – говорил учитель. Рю закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. Когда ему удалось немного расслабиться, он постарался представить свою цель. Как он выхватывает из рук Камиллы ритуальный клинок и одним выверенным движением вонзает его в сердце девушки. Эта картина заставила его вздрогнуть всем телом. Часть его не хотела делать этого, противостояла этому изо всех сил. И Рю направил всю свою волю на то, чтобы подавить эту часть. Он вспомнил решимость Тииля, которая передавалась ему, пока они были едины. Сосредоточил на ней все свое внимания. Вспомнил, зачем делает это, постарался представить все те невинные жизни, которые он сможет спасти сегодня. Затем он обратился к той боли, ярости и ненависти, которую разожгла в нем Камилла своим поступком. Позволил этим чувствам питать свою решимость.

Когда люди Камиллы пришли за ним, в Рю не осталось сомнений.

Культисты привели его к Камилле и бросили перед ней на колени. Рю знал, что так и будет. На лице девушки играла надменная, даже триумфальная улыбка. Она была так довольна собой, что почти светилась. Рю отвратительно было смотреть на нее, но он собрал всю волю в кулак и, подняв на нее глаза, постарался как можно более глупым и томным голосом произнести: