Книга Сумерки Баригора, страница 30 – Софья Соломонова

Охрана не обратила на них особого внимания, они знали, что дела знати их не касаются. А даже если у кого-то и возникало желание проверить подозрительную группу, светящийся в темноте посох некроманта немедленно отбивал у них всякую охоту лезть не в свое дело.

Что-то грохнуло в глубине дома, и Верни проснулся. За окном было еще совсем темно. Верни прислушался. Может быть, это мама вернулась, она обещала вернуться еще вчера, но ее так и не было. В доме было тихо. Собравшись с духом, Верни заглянул под кровать, чтобы убедиться, что там не притаился гоблин. Верни боялся гоблина. Отец говорил, что принцу не пристало бояться жалкого гоблина. Говорил, что Тобиас не боялся. Отец и Тобиас смелые, а значит, и Верни должен быть смелым, тем более что он уже не маленький, скоро ему будет шесть и ему разрешат обедать за одним столом со взрослыми.

Гоблина под кроватью не оказалось, и, вернувшись под одеяло, Верни подумал, что шум ему приснился. Но когда глаза мальчика уже начали слипаться, тишину дома пронзил полный муки и ужаса женский крик. Страх подобрался к сердцу ребенка и впился в него своей когтистой рукой. Гоблин под кроватью теперь казался совсем не страшным. Лучше бы это был он. Верни натянул одеяло на голову и свернулся под ним калачиком, надеясь, что все это просто сон и он скоро проснется.

Он не знал, сколько пролежал так: несколько минут или несколько часов, – но в доме вновь установилась тишина. И эта тишина пугала. Сердце Верни бешено колотилось, ему было тяжело дышать. По щекам текли слезы, и нос совсем заложило, но Верни боялся шелохнуться, боялся издать звук. Ему так хотелось позвать маму или папу, но их здесь не было. Верни надеялся, что кто-то придет проведать его, тетя Анна или няня Мия, придет и скажет, что всё в порядке и это просто взрослые развлекаются. Но никто не пришел.

Когда за окном забрезжили первые лучи рассвета, мальчик нашел в себе силы выбраться из-под одеяла. В комнате царил полумрак, уже можно было различить силуэт большого комода в дальнем углу и деревянную, расписанную яркими красками лошадь-качалку посреди комнаты.

Верни полежал еще немного. По-прежнему было тихо. Вдруг за окном закричал петух, и мальчик в ужасе вновь закрыл голову одеялом, но тут же отругал себя за то, что испугался. А потом он почувствовал, как ткань его ночных штанишек становится влажной и теплой. Верни стало очень стыдно. Он уже несколько месяцев не мочил кровать и очень гордился собой, и вот снова даже не понял, как это произошло. На глаза вновь навернулись слезы. Нужно было найти Мию, чтобы та помогла ему переодеться и поменяла простыню.

Верни сел на кровати и, еще раз проверив, что под ней не спрятался гоблин, нашел на полу мягкие пушистые тапочки, которые вчера ему подарила тетя Анна. Он поднялся на ноги и тихо-тихо подошел к двери, с отвращением ощущая, как капли мочи стекают по ноге. Он остановился у двери и прислушался. Все еще ни звука. Стараясь не шуметь, Верни открыл дверь, но она все же предательски скрипнула петлями. Мальчик спрятался за створкой и сжался в ужасе, но ничего не произошло. Он постоял так еще немного и все же решился выйти из комнаты.

В соседней комнате всегда спала Мия. В утреннем полумраке Верни не мог понять, на месте ли няня. Подойдя к кровати, он потянул на себя одеяло. Оно с легким шорохом сползло на пол, открывая пустую подушку. В комнате странно пахло, чем-то мускусным, металлическим, мерзким, как будто где-то варили кровяную колбасу. Верни терпеть не мог кровяную колбасу.