Книга Наследие Оманоске, страница 28 – Софья Соломонова

Рю не знал, как реагировать на это предложение. Клод в очередной раз без колебаний полагался на него, несмотря на то, что Рю доставил ученому немало хлопот.

— Само собой, я тебе за это заплачу, –  продолжил Клод.

— Нет, что вы, не нужно! Вы уже столько для меня сделали за этот год, что я никак не могу требовать с вас деньги!

— Это не обсуждается! Тебе нужны подъемные на первое время, и ты можешь честно их отработать.

Клод вдруг резко подался вперед и обнял Рю. Юноша, который никак этого не ожидал, невольно замер истуканом. Никто не обнимал его с тех пор, как он был еще совсем маленьким ребенком, в клане Омано такие телячьи нежности не поощрялись даже в отношениях супругов, не говоря уже обо всех остальных.

Клод быстро отстранился, но оставил ладони на плечах Рю и посмотрел ему прямо в глаза:

— Я уверен, что тебя ждут великие дела, мой мальчик, иначе и быть не может. Я буду молиться за тебя.

Ученый отпустил Рю и сделал несколько шагов назад. Рю совершенно не понимал, как реагировать на такое, и смог только промямлить:

— Спасибо вам, спасибо за все.

— Полноте! –  Клод всплеснул руками. –  Это я должен тебя благодарить, ты очень помог мне.

Ученый говорил чуть сбивчиво и заметно суетился. Рю показалось, что за непринужденной манерой он пытается скрыть совсем другие эмоции. Видимо, Клод и правда был расстроен решением своего помощника, и Рю совершенно не понимал, как к этому относиться. Его разрыв с кланом Омано и отъезд из Гирина не опечалил никого, кроме разве что Коры. Более того, Рю был уверен, что после его отъезда вся семья вздохнула с облегчением. А Клод, совершенно чужой ему человек, в очередной раз проявил участие и заботу, которых юноша совершенно не знал в прошлом. Рю вдруг самому стало грустно оставлять ученого. Время, проведенное в лавке Клода, несмотря на все тревоги и страхи, оказалось самым счастливым в его жизни. Но решение было принято, и отступать было некуда.

— Ты ничего не забыл? –  Клод суетился вокруг Рю уже некоторое время и нервничал, кажется, больше, чем сам юноша.

— Не забыл.

— И кошелек, который я тебе дал?

— Конечно. Вот он, на поясе.

— И манускрипт взял? Он хорошо упакован?

— Конечно, Клод, вы же сами его заворачивали! Я клянусь, с ним ничего не случится.

— Хорошо, хорошо…

— Обещаю вам, все будет в порядке!

— Конечно, конечно… Обязательно отправь мне весточку, как доберешься!

— Я постараюсь.

— Тогда в добрый путь! Ты точно ничего не забыл?

— Точно, я все проверил.

— Хорошо… Обязательно напиши.

— Хорошо. Ну, я пошел?

— До встречи, Рю!

— До встречи, Клод.

Рю запрыгнул в дилижанс, который сразу же тронулся с места, ведь остальные пассажиры успели занять свои места. Выглянув в окно, он увидел, что Клод все еще стоит посреди площади. Ученый выглядел потерянным и одиноким в толпе спешащих по своим делам людей, и сердце Рю болезненно сжалось. Он вновь спросил себя, правильное ли решение принял и не стоило ли остаться в книжной лавке? Но тут экипаж повернул на другую улицу, и площадь с Клодом скрылась из вида. Отступать было некуда, спокойная жизнь закончилась, и настало время приключений.

Рю всегда удивляло то, что Клод называл Парт своей деревней, ведь это был крупный и полный жизни портовый город. Но, оказавшись в Локасте, столице Альбии, юноша сразу все понял. Ему никогда не доводилось видеть столько высоких зданий. В центре города трех-, а то и четырехэтажные дома нависали над улочками, закрывая солнце и погружая первые этажи в вечный полумрак. При этом улицы были такими узкими, что на них едва разъезжались два экипажа, а жители домов легко могли посмотреть друг другу в глаза прямо из своих окон. И эти тесные темные улицы были запружены людьми. Сотни голосов сливались воедино, многократно отражались от стен и усиливались, превращаясь в оглушающий гомон, на фоне которого шум гавани Парта казался шепотом.