Книга Наследие Оманоске, страница 129 – Софья Соломонова

Вдруг до него донесся крик или, скорее, вопль:

— Госпожа!

Рю обернулся. Леб стоял посреди поляны с мечом наголо. Его лицо исказила гримаса ярости. Его роба была покрыта пылью, и он чуть припадал на правую ногу –  последствия взрыва. Но культист совершенно не обращал внимания на свою рану. Его взгляд был сфокусирован на Рю и теле Камиллы в его руках.

За спиной Леба творился настоящий хаос. Некоторым культистам сильно досталось от взрыва: Рю заметил, что одного из них ударной волной насадило на острую ветвь соседнего дерева, а парочке явно переломало немало костей. Некоторые, оглушенные, ничком лежали на земле. Кто-то истерически бегал туда-сюда, а кто-то в прострации сидел на земле, покачиваясь из стороны в сторону. Как и предполагал Тииль, никто из них не был в состоянии сражаться. Никто, кроме Леба.

— Ты! –  прорычал мужчина. –  Ты убил Госпожу! Умри!

Леб рванулся вперед с невероятной для только что пережившего взрыв человека скоростью. Рю выдернул кинжал из груди Камиллы и вскочил на ноги. Теплая кровь, хлынувшая из раны, тут же залила все вокруг. Юноша с трудом стоял на ногах, все его тело дрожало. Он сам этого еще не понял, но убийство Камиллы и разрушение Врат забрали все его силы. Кинжал в руках дарил хоть какую-то уверенность, пусть Рю и понимал, что шансы его невелики.

Леб набросился на него с сокрушительной силой и яростью, нанося удар за ударом, которые Рю едва успевал парировать. Все это время мужчина кричал что-то нечленораздельное. Рю видел, что по щекам Леба текут слезы, но лицо его отражало лишь бесконечную ярость.

Сперва Леб зацепил руку Рю. Порез был совсем неглубоким, но боль парализовала руку, и юноше пришлось переложить кинжал в другую, ту самую, которую он вчера прокусил.

Морщась от боли, Рю продолжил парировать удары культиста, но каждый раз, когда меч с сокрушительной силой обрушивался на него, юноша чувствовал, что теряет остатки сил. Он не был уверен, зачем вообще защищается. Сама жизнь казалась ему сейчас совершенно бессмысленной. Но инстинкты, взращенные в нем с самого рождения, давали о себе знать, заставляя снова и снова поднимать кинжал и парировать удары.

Нужно закончить этот бой, и быстро, говорил ему внутренний голос. Долго он так не выдержит. Но Рю знал, что навыками и техникой превосходит Леба. К тому же культист явно был ранен, хоть и не замечал этого, ослепленный яростью. Рю предположил, что сможет опередить Леба, когда тот раскроется для очередной атаки, и поразит его раньше, чем тот успеет нанести удар. Это был рисковый маневр, даже самая незначительная заминка могла стоить ему жизни, но Рю был не в том состоянии, чтобы взвешивать риски.

И у него почти получилось. Рю поднырнул под рукой Леба, когда тот занес меч для очередной атаки, и с размаху нанес удар в открытую шею –  метод кровавый, но эффективный. Но он не учел того, какую силу давало Лебу его безумие. Культист не сразу заметил смертельную рану и успел, умирая, нанести Рю последний удар. Меч рассек бок Рю и тут же с глухим стуком упал на землю, выпав из руки уже мертвого противника.

Боль пронзила все тело Рю, однако после вчерашнего кошмара она уже не показалась ему особенно сильной. Зажав рану рукой, юноша бросил последний взгляд на Леба, лежащего в пыли во все разрастающейся луже собственной крови, и заковылял вперед. Все, чего ему хотелось, –  это убраться отсюда как можно дальше. Прочь от алтаря, от тела Камиллы, подальше от всего этого проклятого безумия. Культисты не мешали ему, им вообще не было до него никакого дела.