Онлайн книга «Раны Армении»
|
Так с полчаса стояли они, застыв, без единого звука. Глядели долго. Была опять тишина. Они хотели уже вернуться на своп места и сложить ружья, как один из них сказал: — Ребята, чему быть, того не миновать. Мужество в том, чтобы головы своей не отдавать врагу. Вы сами знаете: один наш армянин стоит десяти неверных. Видно, в погоню за нами пустили немало людей – ищут нас. Пускай сюда идут, будь они прокляты! Либо мы их всех перебьем – либо уж нас. Станем спина к спине, не поддадимся негодяям! И не успел Каро вымолвить эти слова, как сам вскочил с места, прыгнул на целых два гяза, обнажил шашку и хотел уже кинуться наружу, но товарищи схватили его за полу и приложили руки к губам, показывая ему, чтоб он сидел смирно и молчал: в самом деле, топот и фырканье коней так приблизились, что как будто раздавались над самым ухом. Но им было хорошо известно, что ночью звук долетает скоро, а им не хотелось, чтоб враги обнаружили их и явились подготовленные. Понемногу стали они разбирать и разговор едущих: ночь была морозная, и камни тоже весть подавали. — Здорово они поработали! – сказал один голос, – молодцы! Проклятая вьюга, конечно, замела их следы, а тут еще ночь, ни зги не видать… Однако куда ж они могут деться? Если и на небо заберутся, мы их и оттуда спустим. Ну, поехали дальше, в этой пустыне им оставаться нечего… — Чьим-то глазам завтра либо смеяться, либо плакать. Чем еще я могу доказать сардару свою ловкость? Нет, надо взять их живьем. Отведу к нему и подарю… – говорил другой голос. — Нет, брат, что возьмем, то все пополам. А сумеем взять Агаси живьем, так свяжем по рукам и ногам и погоним впереди коня или сбоку привяжем, да так его и приведем, – он достоин этой чести, он храбрый мужчина. А остальных, коль даже и убьем, беда не велика… — Мужчина!.. А эта шашка на что? – Узнает он мужество, с помощью божией. Попадись он мне только в руки, объявись только, покажу я ему его храбрость! — Да замолчи ты, Махмед, – знаем мы, что ты за птица. Его и лев не одолеет. Да таких, как мы с тобой, он по двадцать, по тридцать человек, случалось, гнал впереди себя и приканчивал. Сделай дело, а потом хвастай. На охоту идешь, а попусту брешешь. При этих словах сердце у наших ребят на десять пядей вверх подскочило. — Шашки, ружья – наготове держи! – сказал еще один неверный. – Проклятие сатане, они, может быть, как раз за этими камнями и притаились. Услышат – нагрянут, пальцем не успеешь пошевельнуть. Это ведь Апаран… Такой лез, как Агаси, один с двадцатью всадниками в таком месте справится – и поминай как звали! — Да будет тебе: поменьше этого поганца хвали, армянина неверного, – живьем он нас проглотит, что ли? Важное дело – армянин, откуда ему и силу-то такую взять? Не умереть бы – его повидать. Увидите, в какого он цыпленка передо мной превратится… Едва он это сказал, кто-то закричал с другой стороны: — Эй, вы, эй! Станем-ка от церкви подальше, оно лучше будет. Говорят, когда-то один хан хотел разрушить ее, но как только приблизился, из церкви выступили всадники – красные, зеленые, да так их было много, что заняли они и горы и ущелья, войско ханово перебили, в бегство обратили, а сами вернулись на свое место – и исчезли. В этой церкви, сказывают, погребены мощи Могнинского святого, а вы сами знаете: с этим полоумным святым не потягаешься, – шея сворачивается и лицо задом наперед обертывается. Тысячу раз я сам видал. Что армяне, что мусульмане, что назареи – все его рабы. |