Книга Тетрадь в косую линейку, страница 38 – Марина Колесова

— Расплывшаяся тушь не самый убедительный признак заплаканной женщины. Да и не плакала я уже не знаю сколько времени. Вряд ли я вызову его жалость размазанной по глазам тушью.

— Твоё предложение?

— Скажите гадость какую-нибудь. Попробую расстроиться и поплакать по-настоящему. При этом энергетика другая идёт. Это как свидетельство о полной капитуляции на ментальном уровне считывается.

— Ты бестолковый и безграмотный руководитель, – стоя напротив меня с мокрым платком в руке, произнёс он.

— Нет, не цепляет, босс. У Вас в тоне агрессии нет. Потом Вы знаете, что очень эффективно я руководила, пока полноценно работала. Сейчас просто обстоятельства так сложились, что я подставилась не по своей воле.

— Ты вырастила предателя. Своими собственными руками вырастила. Будь ты жёстче, ему бы в голову не пришло против тебя идти, понимая, что в ответ сожрёшь и с дерьмом смешаешь.

— Да, с ним ошиблась. Признаю, – я нервно сглотнула, – но ведь не все такие, как он. Есть те, кто не добивает споткнувшегося, а подставляет плечо. Таких не много, но они есть. Вы сам такой.

— Я совсем не такой, – грозно произнёс он и, неожиданно для меня, больно с размаха хлестнул ладонью по щеке.

Вскрикнув от неожиданности и прижав руку к щеке, я непонимающе уставилась на него, а потом, к горлу у меня подкатил комок и я, не сдерживаясь, разрыдалась. Всё накопленное в душе напряжение, весь спрессованный за прошлый месяц негатив прорвался, и я, закрыв лицо руками, плакала навзрыд.

Генеральный не утешал и не останавливал.

Когда я, проревевшись, подняла на него мокрые от слез глаза, вложил мне в руку открытую пачку платков и холодно проговорил: – Приведите себя в порядок, Алина Викторовна.

По его тону я поняла, что игра началась и, начав утирать слёзы и отсмаркиваться, тихо проговорила:

— Извините, Виктор Владимирович. Я постараюсь больше не плакать.

Он ногой пододвинул ко мне сетчатую корзинку для бумаг, причём так, чтобы её хорошо было видно от входной двери, и я бросила в неё все использованные платочки, а последний зажала в руке.

В это время генеральный, вернувшись на своё место, нажал кнопку селектора и проговорил:

— Света, Цыплакова мне найди, срочно.

— Поняла, Виктор Владимирович. Сейчас найду, – проговорила Света и отключилась.

Буквально через пару минут, видимо Лёша где-то поблизости крутился, ожидая результатов беседы со мной, селектор ожил и Светиным голосом доложил:

— Цыплаков в приемной, Виктор Владимирович.

— Пусть зайдёт, – ответил генеральный.

Тот вошёл, поздоровался, закрыл за собой дверь и замер у порога.

— Ближе подойдите, поговорить хочу, – проговорил генеральный, зажигая сигарету, после чего вальяжно развалился в кресле.

— Да, конечно, – Лёша подошёл ближе и остановился рядом со мной.

Подле меня стояло ещё одно кресло, но без приглашения сесть он не осмелился.

— Вот у Алины Викторовны, – пуская дым к потолку, выдохнул генеральный, – есть к Вам вопрос. Можете задать, Алина Викторовна.

— Почему Вы, Алексей Робертович, не сказали мне, что у Вас есть претензии к моему рабочему графику и Вашему объёму работ? – комкая в пальцах платок, срывающимся голосом проговорила я.

— Это не в моей компетенции делать такие замечания руководству, Алина Викторовна. У Вас есть своё. Пусть они решают правильно это или нет, что Вы так работаете, – совершенно спокойным голосом ответил он.