Книга Тетрадь в косую линейку, страница 18 – Марина Колесова

Её младшего сына забрали в армию, старший уехал работать вахтовым методом. Не имея поддержки дочери и опасаясь выпивающего зятя, мать Лики начала искать к нему подход и вести хозяйство. Даже свою пенсию на их совместный быт тратит, а не на сына. По телефону Лике она, конечно, мозг клюёт, но намного меньше. Муж стал пить вроде как реже, звонит ей и ждёт её отпуска, который мой знакомый Лике обещал через некоторое время.

Вот таким странным образом ситуация в Ликиной семье немного исправилась, а мы с ней начали пытаться заново выстроить отношения в новых реалиях. Она меня стала сильно бояться, считая расчетливой и жёсткой (расписка о долге её явно сильно напрягала), и при этом ей очень хотелось заслужить моё не то чтобы прощение, простила я её с самого начала, а хоть какое-то уважение и веру в её дальнейшую честность, наверное. Я прекрасно понимала, что на тот поступок её вынудили форс-мажорные обстоятельства, и по сути своей она действительно женщина честная, но сообщать ей свои мысли не торопилась. Меня больше устраивала ситуация, когда она доказывает свою честность, нежели, когда я буду вынуждена эту её честность постоянно контролировать.

Глава 3

* * *

После истории с Ликой готовить я стала себе сама, и иногда, если что-то забывала купить, то выскакивала в близлежащий магазин, одевшись, как мне удобнее, то есть в бесформенных тёплых шароварах, куртке, и чтобы никто из консьержек никаких вопросов не задавал, и тетя Катя не пустила обо мне какой-нибудь нелицеприятный слух по дому, то ещё в кепке и темных очках. В таком виде я вообще на пацана смахивала, и с элегантной дамой в шляпках и перчатках (как я обычно хожу) никаких ассоциаций не вызывала. Можно, конечно было бы через паркинг спускаться, чтобы мимо консьержек не проходить, но брать машину для поездки в магазин шаговой доступности глупо, а пешком через паркинг идти неудобно.

Всё шло хорошо, но потом моё нежелание прилично одеваться в магазин и моя конспирация по этому поводу сыграли со мной злую шутку.

В один из дней, когда я в таком виде уже возвращалась из магазина, тетя Катя, выскочив из своей каморки у двери, схватила меня за руку:

— Вы с какой квартиры, молодой человек?

— Вам какое дело? – огрызнулась я, не своим голосом, и от неожиданности и от стресса, что меня поймали в неловкой для меня ситуации. – У меня ключ от домофона!

— А может Вы его украли? Что Вы тут делаете?

— Живу я здесь! Живу! Отстаньте, – рявкнула я, вырвала руку и быстрым шагом направилась к лестнице.

— Я полицию вызову! – бросила мне в след консьержка, но за мной не пошла, побоявшись бросить свой пост, и я никак не отреагировала.

Поднялась до второго этажа по лестнице, и вызвала там лифт, чтобы не идти пешком на последний этаж.

На следующий день тетя Катя остановила меня уже в обычном виде с вопросом не живет ли у меня молодой человек, и описала меня же в кепке и темных очках.

Я обалдело уставилась на неё и жёстким тоном ответила, что не её дело задавать мне такие вопросы и ушла. Мне почему-то не захотелось врать. Лучше бы я соврала!

Вот сколько раз сама себе говорила: не хочешь иметь проблем на пустом месте – соври! Что мне стоило расспросить её, отчего она задаёт мне этот вопрос, потом уверить, что конечно же у меня никто не живёт, и то что лифт вызывали со второго этажа и доехали на нем до последнего это лишь для того, чтобы следы запутать. Спускаться-то легче, чем подниматься.