Книга Тетрадь в косую линейку, страница 120 – Марина Колесова

— Не-а. Я эгоистка и тварь, и гораздо хуже твоей жены. Но я зарабатываю деньги, и мне необходимо, физически необходимо иметь приватное пространство. Иначе я не смогу работать. Я должна быть уверена, что никто прослушку мне не установил хотя бы. Вот в вашем с Ирой тандеме ты был добытчик, поэтому правила твои, а у нас я. И Димке придётся с этим считаться. Кстати, Аркадий, давай твою Иру помянем. Хорошая ведь очень была, раз такие твои выкрутасы терпела. Мне вот прям её жалко стало очень. Наливай, только мне поменьше, прям совсем капельку, поскольку мне ещё ехать. Давай! Царство ей небесное!

Мы выпили, не чокаясь.

После чего Аркадий проговорил:

— В этом ты, конечно, права. Раз ты добытчик, то и правила твои. Но ведь сама говорила: надо уметь считаться с ближними.

— А я никого не держу. Кто недоволен, тот знает, где дверь. Я и Димке сегодня это сказала. Так ведь нет, не уходит, названивает.

— Он любит тебя, поэтому не уйдёт.

— Он любит меня, и это причина по которой я должна терпеть в моём доме незваных гостей и опасаться прослушки?

— Это ваш с ним общий дом. И раз вышла замуж, не только ты в нём хозяйка, а и он хозяин. Мужчина должен чувствовать себя хозяином. Он не постороннего привёл, а сестру, какая прослушка? Ты убиваешь в нём самоуважение. Без самоуважения каким может быть мужчина? Запомни, он только тряпкой при таком раскладе быть способен.

— Ой, Аркадий. Ты сейчас меня пристыдишь, и оставлю я ему эту квартиру и пусть хозяйничает в ней на здоровье. Мне к счастью хватит средств что-то ещё себе купить.

— Алин, ты вспомни, как просила его не умирать. Вспомни! Ты ведь каждый день к нему бегала и твердила: «Димочка, родненький, только не умирай, пожалуйста». Я же видел. Что сейчас случилось?

— Сейчас случилось то, что его спасать уже не надо. Понимаешь? Спасать я умею. Жить каждый день бок о бок, особенно сейчас, когда меня уже не держит его инвалидность, получается плохо. И не верю я уже никому, ни сёстрам, ни братьям… я её вообще первый раз вижу, ей могли заплатить, и она приехала… ведь не в больницу к нему приехала, а именно ко мне домой. И мне теперь со спецами весь дом трясти.

— Ты изменилась.

— Аркадий, я очень изменилась, очень. Я через такое прошла, что все эти сентиментальные родственные штучки со мной теперь не работают. Я стала циничная и злая. И сама сочувствую Димке, что он живёт со мной. Но ведь не уходит! Не уходит, что б его!

— Что с тобой было?

— Пытали меня. Жёстко пытали. Думала сдохну. Уже на том свете, можно сказать, была, но вмешался босс и меня вытащили.

— Ты из-за Димки во всё это влезла?

— Это было моё решение, он не причём, я ни о чём его не спрашивала, и делала это всё лишь по собственному желанию, хотя в итоге именно это моё решение, конечно же, обеспечило ему комфортную жизнь. Но теперь я очень хочу его оградить. Вот очень… Мне надо не подставить его под удар. Поэтому лучше бы он ушёл…

— Он не уйдёт. Он сейчас себя ощущает в той же ситуации, как и ты, когда его вытаскивала. Он будет рядом и никуда не уйдёт, вот поверь мне. Он чувствует для чего ты его гонишь и не уйдёт. Он уважать себя не сможет, если уйдёт.

— Это тупик какой-то…

— Да никакого тупика, Алин. Цени просто то, что имеешь, и всё.

В это время у меня зазвонил телефон. Взглянув и увидев номер босса, я скривилась, но вызов приняла: